"Неустрашимого воина помнит в нем военная история, доброжелательного и снисходительного начальника помнят подчиненные, а доброго человека не забудут люди…" (об А.Г. Щербатове его биограф C. Шевырев)

23 февраля 1776 года родился князь Алексей Григорьевич Щербатов, герой Отечественной войны 1812 года, член Государственного Совета, генерал-губернатор Москвы. В Верейском уезде Щербатовым принадлежали несколько деревень и сёл, усадьбы в Литвинове и Наро-Фоминском.

Щербатов А.Г. Жозеф Дезире Кур(1797-1865). портрет 1840г.

Щербатов А.Г. Жозеф Дезире Кур(1797-1865). портрет 1840г.

Князь Щербатов участвовал в кампании 1806-1807 годов против наполеоновской армии. Первое боевое крещение и орден Георгия 4 степени Григорий Щербатов получил в Голоминской битве, где, подхватив передовое знамя, повел в атаку солдат. Он участвовал в битвах при Гофе, Прейсиш-Эйлау. Возглавлял оборону осажденного французами Данцига. Восемь тысяч защитников города не смогли долго сопротивляться артиллерийскому огню пятидесятитысячной французской армии. Они с почестями сдались и были отпущены с условием не сражаться в течение года против Франции и ее союзников. Но сам князь предпочел позорному обязательству плен. Наполеон, встретившись с ним в Дрездене, отпустил его из плена «с честью» без всяких условий.

В 1809 году Щербатов женился. Жена, сопровождавшая его в военном походе, заболела и умерла. Вслед за ней скончались его родители. В отчаянье он искал смерти, и во время наступления на Шумлу в русско-турецкой войне был ранен среди первых. Друживший с ним Жуковский, писал в своем стихотворении «Певец во стане русских воинов»: «Хвала, Щербатов, вождь младой! Среди грозы военной, друзья, он сетует душой о трате незабвенной!» В 1812 году дивизия Щербатова взяла занятые саксонцами Брест-Литовск и Кобрин. За эти и последующие бои А.Г.Щербатов был награжден орденами Святой Анны, Святого Георгия 3 степени, Святого Владимира 2 степени. При Кенигсварте его 18-я дивизия разбила итальянский корпус, взяв в плен несколько генералов. А.Г.Щербатов получил чин генерал-лейтенанта, бриллиантовые знаки ордена Святой Анны и две дивизии в подчинение. Излечившись после контузии, полученной в день Буаценской битвы, он занимался формированием новой армии в Польше. В 1813 году, при Левенберге, его пехотный корпус уничтожил французскую дивизию генерала Пюто и взял того в плен. Наградой за это стал орден Александра Невского. 20 января 1814 года произошла знаменитая битва у Бриенна, которым Наполеон особенно дорожил. Пехотинцы Щербатова смяли французский центр и захватили 28 пушек. На следующий день государь обнял генерала и наградил его Георгием 2 степени. 18 марта 1814 года Париж капитулировал. На следующий день корпус А.Г.Щербатова торжественно вступил в столицу Франции. Он был назначен начальником 6-го пехотного корпуса и удостоен звания генерал-адъютанта. Ему не хватало только семейного счастья, и в 1817 году Щербатов женился на девятнадцатилетней княжне Софье Апраксиной.

Многолетнее путешествие сблизило супругов: они побывали в Италии, Швейцарии, Франции, Англии, Ирландии, южно-германских государствах; восхищались культурой, искусством и природой этих стран; знакомились с нравами и обычаями жителей, со знаменитыми людьми…

Вернувшись в Россию, генерал от инфантерии А.Г.Щербатов командовал пехотным корпусом. Но в турецком походе не участвовал из-за болезни. В польской кампании 1830-1831 годов он отличился в обороне Жолтковской переправы, о чем было сказано в Высочайшем рескрипте: «…явил новый опыт блистательной храбрости и неизменного хладнокровия и примером своим одушевлял воинов в деле сем бывших». За взятие Варшавы Щербатов был награжден орденом Владимира 1 степени, шпагой с бриллиантами с надписью «За храбрость» и Польским орденом 1 степени. В 1835 году после 48 лет военной службы, имея за плечами 33 сражения и несколько тяжелых ранений, князь Алексей Григорьевич Щербатов вышел в отставку, но отдыхал недолго. В 1839 году его назначили членом Государственного Сената, в 1843 году — наградили орденом святого Андрея Первозванного и назначили московским генерал-губернатором. В 1848 году тяжелая болезнь вынудила князя уйти в отставку. Князь Алексей Григорьевич Щербатов умер 18 декабря 1848 года и был похоронен в Донском монастыре.

Щербатов А.Г. Мастерская Д.Доу. Галерея героев Отечественной войны 1812 года. Эрмитаж

Щербатов А.Г. Мастерская Д.Доу. Галерея героев Отечественной войны 1812 года. Эрмитаж

Современники отмечали большую общественную деятельность А.Г.Щербатова. Он в течение пяти лет возглавлял комиссию по строительству Храма Христа Спасителя. Благодаря его неустанной работе на посту председателя комитета о раненых, пособия и лечение получили тысячи нуждающихся. Кроме того, он был попечителем Московской Практической Коммерческой академии, и сам занимался предпринимательством. Когда помещики Д. П. Скуратов и Н. Д. Лукин решили завести бумагопрядильную мануфактуру в селе Наро-Фоминском, он также вкладывает большие средства в новое дело, становится одним из владельцев фабрик, приобретает крепостных крестьян для работы на фабрике. В начале сороковых князь купил семью Меркуловых, крепостных села Прудищи Тульской губернии. Их сын, отрок Василий, был обучен слесарному мастерству и работал на фабрике и в усадьбе. В 1856 году княгиня Софья Степановна Щербатова, заметив в нем наклонности к духовной жизни, дала ему вольную. Впоследствии он стал духовным наставником тысяч людей, и в 1995 году Архиерейский собор Русской Православной церкви причислил к лику святых великого утешителя и прозорливца старца Варнаву. Частичка его святых мощей находится сейчас в наро-фоминском храме Николая Чудотворца.

«Неустрашимого воина помнит в нем военная история, доброжелательного и снисходительного начальника помнят подчиненные, а доброго человека не забудут люди…»

Источники

  • C. Шевырев, «Князь Алексей Григорьевич Щербатов» («Москвитянин», 1849 г., т. I, кн. 1, стр. 25—36).
  • C. Шевырев, «Жизнь А. Г. Щербатова» («Московские Ведомости», 1849 г., № 3).
  • А.И. Михайловский-Данилевский, «Описание войны 1813 г.», ч. І, стр. 197, 266, 290.
  • А.И. Михайловский-Данилевский, «Описание похода во Францию в 1814 г.», изд. 2-е, стр. 26—27, 63, 64, 67.
  • «Московские Полицейские Ведомости», 1849 г., № 109.
  • «Русские портреты XVIII и XIX столетий», изд. вел. кн. Николая Михайловича, т. IV, № 50.
  • Леер, «Энциклопедия военных и морских наук», т. VIII. Н.
Рубрика: Война 1812 года | Добавить комментарий

Крестьяне против армии Наполеона

В марте 1813 года в официальном органе Министерства внутренних дел «Северная почта» появилось правительственное сообщение о деятельности крестьянских отрядов против армии Наполеона в Московской губернии. В списке награждённых партизан, проявивших себя в борьбе с врагами, были и крестьяне Верейского уезда. Их имена и сегодня можно прочесть в галерее Храма Христа Спасителя.

1812 крестьяне

Крестьяне 1812 года. Открытка

В последних числах августа и начале сентября 1812 года крестьяне Вышегородской вотчины графини Е.А. Головкиной во главе со старостами Никитой Фёдоровым и Гаврилой Мироновым, дворовыми той же помещицы писарями Алексеем Кирпичниковым, Николаем Усковым и Афанасием Щегловым многократно отражали нападения неприятеля. В октябре, когда наполеоновская армия отступала из Москвы, французы хотели ограбить церковь Успения Пресвятой Богородицы и находящиеся вблизи помещичий дом и хлебный магазин, где хранилось более 500 четвертей ржи. Писари Николай Усков и Афанасий Щеглов, собрав около 500 крестьян дали отпор вражескому отряду из 300 человек, который пытался перейти реку Протву. Работники мельницы крестьянин Можайского уезда экономической Рейтарской волости Ильинской слободы Петр Петрович Колюпанов и крестьянин деревни Лобановой той же графини Емельян Минаев, несмотря на «многократные по ним ружейные выстрелы, смывали лавы на плотине и, разбирая доски, спускали воду, чем и удержали неприятельскую партию и спасли упомянутую церковь, помещичий дом со всеми службами, хлебный магазин, также священнослужительские дома и набережную слободку,(1) в коей находятся 48 домов». Спасены были от грабителей сёла Дуброво и Понизовье(2) с церквями Святого великомученика Димитрия Солунского и Рождества Богородицы. В обороне участвовали жители сёл и крестьяне ближних к ним селений, «которые особенно одобряемы были советами и увещеваниями находившегося в селе Дуброве верейского соборного священника Иоанна Скобеева». Пономарь Успенской церкви Василий Семёнов, не только поощрял защитников, но и сам участвовал в отражении неприятеля.

Сообщение о подвигах крестьян было передано Александру I главнокомандующим Москвы графом Ф.В. Растопчиным. Руководителей обороны было «высочайше повелено отличить георгиевским 5 класса знаком,(3) а прочих серебряною на Владимирской ленте медалью с надписью: «За любовь к Отечеству».(4) Их имена и поныне можно видеть на мраморных досках Храма Христа Спасителя (стена 27 галереи Воинской славы).(5)

владимирская лента

Владимирская лента

 

Награждены Знаком отличия Военного ордена

Федоров Никита; Миронов Гаврила, Кирпичников Алексей; Усков Николай.

Знак отличия Военного ордена

 

Награждены медалью «За любовь к Отечеству»

Щеглов Афанасий, Колюпанов Петр Петрович, Минаев Емельян, Василий Семёнов.

1812 медаль за любовь к отечеству

1812 медаль за любовь к отечеству1

31 мая 1813 года в «Московских ведомостях» сообщили о церемонии награждения. Сначала крестьян собрали в губернском правлении, где после объявления царского указа, московский главнокомандующий вручил им кресты и медали, а гражданский губернатор Н.В. Обрезков – наградные грамоты с изображением креста в лавровом венке и царского вензеля с надписью «За веру и царя». Затем в доме Ростопчина они выслушали «нравоучительную речь» и позавтракали. Награждённым Знаком отличия Военного ордена граф подарил «синие бархатные шапки, на коих вышиты золотом слова «За бога и царя», а награждённым медалями – «синие тонкого сукна шапки с вышитым золотом же крестом и вензелем государя императора». А завершил встречу молебен в приходской церкви на Лубянке, где при большом стечении народа граф Ростопчин вместе с крестьянами пропел «с коленопреклонением благодарственный молебен творцу».

Примечания

1.Указанная «набережная слободка» — село Набережное, а ныне деревня Набережная слобода, возле которой находится Успенская церковь.

2.Село Понизовье стояло на левом берегу реки Рудь – ныне не существует.

3.Наградной серебряный крест для нижних чинов был учрежден в 1807 году. Степеней первоначально не имел. Орденом не являлся, но числился при ордене Святого Георгия, формой креста и изображениями напоминал этот орден и носился на георгиевской ленте. Он сразу же получил несколько неофициальных наименований, которые часто употреблялись в переписке, а иногда и в печати: «Георгиевский крест», «солдатский Георгий», «Георгий 5-й степени», «знак св. Георгия» и другие. В 1856 году были установлены четыре степени. В 1913 году получил официальное название – «Георгиевский крест».

4.Медаль «За любовь к отечеству» носилась на владимирской ленте и была первой наградой, появившейся в связи с событиями Отечественной войны 1812 года. Ею было награждено лишь 27 человек.

5.За взятие Вереи 28 сентября 1812 года Знаком отличия Военного ордена были награждены верейские мещане Гречишников, Прокудин, Жуков и Шушукин (стена 17 галереи Воинской славы Храма Христа Спасителя).

 

Использованы:

1. Списки галереи Воинской славы Храма Христа Спасителя,

2. В.В. Бартошевич «Из истории награждения крестьянских партизан 1812 года».

Рубрика: Война 1812 года | Добавить комментарий

Являл повсюду отличную храбрость и мужество

 

Сеславин – где не пролетит

С крылатыми полками,

Там брошен в прах и меч, и щит,

И устлан путь врагами.

Жуковский. «Певец во стане русских воинов».

Гости, приглашенные в роскошный дом юного графа Дмитрия Николаевича Шереметьева,(1) с уважением и любопытством посматривали в сторону бравого генерала, в честь которого был устроен торжественный обед. Неожиданно занавес на одной из стен раздвинулся, и перед изумлёнными зрителями предстала картина, запечатлевшая один из знаменитых решающих эпизодов Отечественной войны 1812 года. Копии этой картины, очевидно, выполненной крепостным художником графа Шереметьева вскоре появились и в других великосветских гостиных. А портреты героя Отечественной войны 1812 года генерал-майора Александра Никитича Сеславина и его изображения в разных боевых действиях можно было увидеть в крестьянских избах и на постоялых дворах самых отдалённых губерний. Под одним из портретов была следующая подпись: «Храбрый генерал-майор Сеславин, командир Сумского гусарского полка, отличившийся в достопамятнейшем походе 1812 года партизанскими делами. Он первым известил главнокомандующего армии о намерении неприятеля идти из Москвы в Калугу и тем содействовал к предупреждению его под Малоярославцем, которое имело следствием постыдную и гибельную для французов ретираду». Память о Сеславине вечно хранят воспоминания его боевых товарищей, строчки стихов Жуковского и Фёдора Глинки, улица Сеславинская в Москве. Имя героя выбито на стене музея «Бородинская панорама».

image

Картина неизвестного художника. Подвиг капитана А.Н.Сеславина в 1812 году. Начало XIX века. Копия. Наро-Фоминский историко-краеведческий музей

 

Александр Никитич Сеславин (1780-1858) родился и провёл своё детство в небогатом имении отца поручика Никиты Степановича Сеславина, который после выхода в отставку, был назначен городничим Ржева. В семье, кроме Александра, росли трое сыновей и шесть дочерей. Лучшие годы жизни А.Н.Сеславин посвятил защите Отечества. Получив военное образование в артиллерийском и инженерном Шляхетном кадетском корпусе, он в 1798 году начал свою службу в гвардейской конной артиллерии.(2) И уже в сентябре 1800 года его «усердная и ревностная служба» была отмечена Павлом I Мальтийским орденом.(3) Сменивший отца Александр I тоже заметил рвение Сеславина и в 1806 году объявил ему «своё удовольствие» за сохранность орудий во время морского похода 1805 года в Ганновер.(4)

Первое боевое крещение поручик гвардейской конно-артиллерийской роты Сеславин получил 29 мая 1807 года в битве при Гейльсберге, где он героически исполнил приказ Ермолова, не заботиться о сохранности пушек, а «в самом близком расстоянии последними выстрелами заплатить за себя». После подписания Тильзитского мира Сеславин, награждённый орденом Владимира 4 ст., оставляет военную службу по состоянию здоровья и нужды в средствах. Но в 1810 году он поступает волонтёром в Молдавскую армию, а затем в корпусе генерала Ф.П.Уварова воюет с турками за Дунаем. Меткие выстрелы его орудий заставили неприятеля «отступить и скрыться» с крепостного вала Разграда, за что наградой Сеславину стал орден Св.Анны 2 ст. За отличие, проявленное при отражении одной из атак турок во время осады Шумлы, Сеславина произвели в штабс-капитаны. Во время штурма крепости Рущук на берегу Дуная он возглавлял одну из наступавших колонн и одним из первых поднялся на крепостной вал, но был тяжело ранен. Турки яростно оборонялись, и, понеся тяжёлые потери, русские войска отступили. Сеславин получил чин капитана. Но ему пришлось долго лечиться: турецкая пуля пробила его правое плечо и раздробила кость, а от падения в крепостной ров у него открылось горловое кровотечение. По возвращении в строй в конце 1811 года лейб-гвардии конной артиллерии капитан Сеславин 2-й(5) был назначен адъютантом к военному министру М. Б. Барклаю-де-Толли, который сам выбрал Сеславина за его заслуги.

image

Дж.Доу. Генерал-майор Александр Никитич Сеславин. 1823.Эрмитаж

 

Недаром помнит вся Россия!

В ночь на 12  июня 1812 года Великая армия Наполеона перешла Неман. Основной удар неприятеля приняли на себя 1-я и 2-я Западные армии под командованием генералов М.Б. Барклая-де Толли и П.П. Багратиона. 16 июня 1812 года 1-я Западная армия оставила Вильну. С большим риском, на территории занятой врагом, небольшой отряд казаков под началом Сеславина разыскал и вывел из окружения войска генерала Дорохова, с которым была потеряна связь. Во время отступления армии Сеславин, командуя артиллерией, проявил себя в арьергардных боях у Полоцка и Витебска.(6) При обороне Смоленска Сеславин участвовал в рукопашном бою, когда враг пытался захватить батарею и командующего обороной генерала Дохтурова; возглавлял штыковую атаку егерского батальона арьергарда, вместе с гусарами бросался в атаки на вражескую кавалерию. Затем в составе арьергарда отступавшей из Смоленска армии за две недели побывал в 11 боях. 23 августа во время кавалерийской атаки Сеславин был ранен пулей в ногу, но уже на следующий день участвовал в ожесточённом сражении при Колоцком монастыре. Командовавший арьергардом генерал-лейтенант Коновницын, отмечал, что Сеславин «был первый во всех опасностях и из сильнейшего огня выходил всегда последним».

26 августа  во время Бородинской битвы штаб Барклая-де-Толли, который командовал правым крылом и центром русских войск и адъютантом которого вновь стал А.Н. Сеславин, находился у деревни Горки. Около 11 часов Сеславин, ведя две конно-артиллерийские роты, увидел, что Центральная батарея захвачена врагом. Он повёл в штыковую контратаку пехотную колонну. При поддержке Левенштерна и Ермолова враг был сброшен с кургана, а бригадный генерал Бонами взят в плен. Едва артиллерийские роты, приведённые Сеславиным, успели занять позицию, как попали под перекрёстный огонь более ста вражеских орудий, бивших с Семёновских высот и от Бородина. Но разбитые орудия заменялись другими, и оставшиеся в живых артиллеристы продолжали сражаться. Около двух часов дня по приказу Наполеона кавалерия Евгения Богарнэ вновь атаковала Центральную батарею. Его встретила отборная кавалерия, которую возглавил сам Барклай-де-Толли, в сопровождении Сеславина и немногих оставшихся адъютантов. В жестокой битве смешались пехота, конница и артиллерия. Неприятельская конница отступила около пяти часов. А артиллеристская дуэль продолжалась…

К вечеру из 12 адъютантов, находившихся при генерале Барклае-де-Толли с начала битвы, в строю осталось только трое: А.А. Закревский, раненые Левенштерн и Сеславин. В страшной битве чудом уцелел и верный конь Сеславина Черкес. Александр Никитич Сеславин в числе немногих особо отличившихся генералов и офицеров стал кавалером одного из почетнейших орденов — Святого Георгия 4-й степени. Орденская грамота гласила: «…несмотря на полученную Вами рану пулею, участвовали в сражении… 26-го числа, быв употребляемы для распоряжения и перемещения артиллерии под жестоким неприятельским огнем, и потом, когда отнята была Центральная батарея, бросились на оную из первых и до самого окончания сражения являли повсюду отличную храбрость и мужество».

image

А.Н. Сеславин. Гравюра И.И.Матюшина.1889

 

«Являл повсюду отличную храбрость и мужество»

Кто там, на дереве сидит

И, пепельной золой покрыту,

Москву святую сторожит?

Кто так искусно нам даёт правдивы вести?

Он храбр и прям, как меч! Ни трусости, ни лести!…

Героям древности он благородством равен,

Душой прямою россиянин,

О нём вещал бы нам и предок-славянин:

«Се — славен!»

Ф.Н.Глинка. Партизан Сеславин. Между 1812-1825

Кутузов, расположившись с армией в Тарутино, окружил Москву небольшими армейскими отрядами – «партиями». Сеславин был назначен командиром партии, состоящей из 250 донских казаков войскового старшины Гревцова и I эскадрона Сумского гусарского полка во главе со штабс-ротмистром Александром Алферовым. С ним и поручиком Елизаветградских гусар Николаем Редкиным, которого Сеславин взял в партизанский отряд, он был знаком по арьергардным делам. Штабным офицером отряда стал юный прапорщик лейб-гвардии Литовского полка Александр Габбе – будущий верный адъютант Сеславина. Вместе с приказом «действовать более на фланг и тыл неприятельской армии», Сеславин получил полную самостоятельность в своих действиях.

image

Портрет А.Н. Сеславина. Гравюра И.В. Ческого. 1820-1830гг

В ночь на 1 октября партизаны вместе с проводниками-крестьянами покинули Тарутинский лагерь и пошли лесами и оврагами на север, к Москве. Взятые во время стычки 2 октября пленные фуражиры рассказали, что отряд генерала Орнано (4 кавалерийских полка, 2 батальона пехоты и 8 орудий), прикрывающий крупный обоз, остановился в селе Вязёмы на Можайской дороге. Крестьяне провели отряд глухими лесными тропами. Но Орнано успел покинуть Вязёмы, чтобы через село Фоминское выйти к Верее и далее к Смоленску. Отряд Сеславина, идя лесами, 4 октября догнал французов. Пропустив пехоту и часть кавалерии через сельцо Быкасово, партизаны атаковали врага, уничтожив до 300 человек, в том числе генерала, полковника и нескольких офицеров, и вывели из строя лошадей и упряжь обозов. Французы открыли орудийный огонь, а пехота перешла в наступление. Под угрозой окружения партизаны лесами отступили к реке Наре в трёх верстах от Фоминского, где неприятель остановился на ночь. Как сообщалось в донесении Кутузову, «Дельце было порядочное и горячее». Потери с нашей стороны составили около сорока человек. Партизаны ночевали в небольшой деревушке, окружённой лесами и болотами. Несколько десятков крестьян явились туда с просьбой дать им оружие. Выдав трофейное оружие, Сеславин поручил им вести разведку неприятеля.

Утром следующего дня партия Сеславина у села Атепцева встретила отряд Фигнера, который в тумане принял их сначала за французов. Позднее Фигнер рассказывал о впечатлении от первой встречи с Сеславиным: «Сеславин приятный, веселый в обращении, умный, рассудительный как «старый». Было решено вместе на рассвете вновь напасть на отряд Орнано. Ночью партизаны расположились в засаде у дороги, идущей из Фоминского через лесную просеку. На рассвете 6 октября при выходе отряда Орнано из села Фоминского партизаны, пропустив кавалерию, попытались отрезать пехоту, но та успешно отстреливалась, а ей на помощь спешила кавалерия. Под огнём пушек противника конные отряды Сеславина и Фигнера отступили и скрылись в лесу.

image

Карта Московской губернии 1774 год

В тот же день произошло Тарутинское сражение, в котором русские войска нанесли поражение авангарду Мюрата. 7 октября Великая армия оставила Москву и двинулась по Старой Калужской дороге, ведущей к Тарутинскому лагерю. Наполеон собирался в случае преследования Мюрата русской армией атаковать Кутузова. Но победители вернулись в свой лагерь. А Наполеон, дойдя до Красной Пахры, перешёл реку Пахру и её правым берегом двинулся к Новой Калужской дороге, чтобы скрытно от русских пройти на Калугу.

7 октября после поиска у Фоминского Сеславин прибыл в Тарутинский лагерь просить увеличения своей партии. Кутузов ласково его принял. Он утвердил все его представления к наградам и приказал усилить отряд двумя эскадронами Ахтырских гусар и ротой 20-го егерского полка.

В этот же день Дорохов, стоявший у деревни Котово, сообщил о появлении у Фоминского, где по-прежнему стоял отряд Орнано, пехотной дивизии Бруссье и просил подкрепления, чтобы атаковать противника. К нему направили два пехотных полка. Но 9 октября Дорохов, предположил, что «сие действие неприятеля может быть предварительным движением целой его армии на Боровск». Поэтому ненастным утром 10 октября из Тарутинского лагеря в тайную экспедицию выступил пехотный корпус Дохтурова, усиленный лёгкой гвардейской кавалерией, артиллерией и казаками. Дохтурову, было приказано, пройдя через Аристово на Фоминское и соединившись с отрядами Дорохова, Сеславина и Фигнера, действовать «сообразно с обстоятельствами».

Сделав тяжёлый переход по размытой осенним дождём просёлочной дороге, войска Дохтурова вечером 10 октября стали биваком у села Аристово. Чтобы не встревожить противника, костров не разводили. Около семи часов вечера прибыл Дорохов, который сообщил, что около Фоминского видны огни неприятельских биваков, но лес не позволяет определить силы противника. Время приближалось к девяти вечера, когда в Аристово появился Сеславин с пленными французами.

Несмотря на то, что переправы через реку Нару тщательно охранялись, Сеславин с несколькими казаками и гусарами сумел перейти реку и подойти к Новой Калужской дороге между Фоминским и Быкасовым. В четырех верстах от Фоминского разведчики приблизились к дороге. Над ней стоял гул, характерный для движения больших масс войск. Сеславин влез на дерево, на котором еще оставались листья. «Я стоял на дереве, — вспоминал Сеславин, — когда открыл движение французской армии, которая тянулась у ног моих, где находился сам Наполеон в карете. Несколько человек отделилось от опушки леса и дороги, были захвачены и доставлены светлейшему в удостоверении в таком важном для России открытии, решающем судьбу Отечества, Европы и самого Наполеона…»

Захваченный партизанами гренадёр Старой гвардии рассказал: «Уже четыре дня, как мы оставили Москву… Завтра главная квартира императора в городе Боровске. Далее направление на Малоярославец».* (Дохтуров указал также в своём донесении, что, по словам пленных, корпус маршала Нея, две дивизии гвардии и Наполеон расположились на ночлег в селении Быкасове). Услышав это известие, Кутузов произнес знаменитые слова: «Россия спасена»!

image

Из набора открыток 1812 года

С этого времени фельдмаршал называл гвардейского капитана Сеславина не иначе, как «Александр Никитич». Сеславин и в дальнейшем умело сочетал действия своего отряда со стратегическими и тактическими замыслами главного командования. И даже давал советы вышестоящим командирам и самому Кутузову. 19 октября он рапортовал Коновницыну: «… наша армия не успеет упредить неприятеля в Вязьме, ежели не пойдет форсированным маршем… облегчите солдат, снимите с них ранцы и идите налегке, рассчитайте марши, может быть, упредите и в Вязьме неприятеля…»

22 октября отряды Сеславина и Фигнера вместе с передовыми частями русской армии сражаются в окрестностях Вязьмы. Вечером Сеславин на своём Черкесе проехал по городу, но в суматохе французы не обратили на него внимания. На выезде из города он стал махать фуражкой нашим войскам. Без приказа все войска двинулись к нему с криком: «Вот наш Георгий храбрый на белом коне!» Неприятель дрогнул, и русские солдаты освободили Вязьму.

27 октября в селе Дубосищи Сеславин и Фигнер впервые встретились с Денисом Давыдовым. На рассвете партизаны атаковали в селе Ляхово двухтысячную бригаду генерала Ожеро. С докладом государю о славной победе партизан, в которой особенно отличились гусары и артиллеристы Сеславина, был отправлен Фигнер. Его отряд временно перешёл в подчинение Сеславина, с которым принял участие в десяти боевых «делах» и дошёл до Вильны.

Беспокоя врага в окрестностях села Красного, Сеславин собирал ценные сведения и передавал их в штаб Кутузова, а также способствовал координации совместных действий русских войск, что было необходимо для успеха в будущей операции. После трехдневного сражения под Красным наполеоновская армия, потеряв целый корпус и почти всю артиллерию, бросилась к реке Березине. Сеславин утром 15 ноября открыл сообщение с армией Витгенштейна, а в ночь с 15 на 16-е отряд Сеславина освободил Борисов, взяв в плен 3 тысячи человек и установив связь с армией Чичагова. Вечером 23 ноября отряд Сеславина ворвался в город Ошмяны и, застав неприятеля врасплох, сжёг запасы продовольствия. Но силы были неравны, и Сеславин оставил город. А спустя час в Ошмяны въехала карета императора, который, бросив остатки своей армии, отправился в Париж. «Наполеон благополучно доехал до Ошмян, — писал французский историк Шамбре, — но легко, однако, мог попасть в руки Сеславина».

Морозным днём 27 ноября отряд Сеславина дважды атаковал арьергард противника у заставы Вильны, захватив у врага шесть орудий и знамя. Во время третьей атаки Сеславин был тяжело ранен в левую руку. Характер ранения был таким же, как и на правой руке: пуля раздробила кость и прошла навылет. Свой рапорт о сражении Сеславин завершил словами: «рекомендую весь отряд мой, который во всех делах от Москвы до Вязьмы окрылялся рвением к общей пользе и не жалел крови за отечество».

На следующий день в Вильне Сеславин узнал о своем производстве «за отличные подвиги» в полковники, назначении командиром Сумских гусар и флигель-адъютантом царя. Тяжелая рана долго не заживала. Полковник Сеславин вернулся в действующую армию во второй половине 1813 года.

В заграничном походе

По возвращении в действующую армию полковник Александр Никитич Сеславин был назначен командиром Сумского гусарского полка. 10 августа 1813 года его «летучий» отряд, сопровождавший Богемскую армию союзников в её походе к столице Саксонии, обнаружил 3 тысячи пехотинцев и 450 кавалеристов противника. Два эскадрона сумцев рассеяли полк неприятельских драгун и заставили отступить пехоту. 13 августа полк Сеславина в составе авангарда корпуса Витгенштейна отличился в бою близ Дрездена. Сумцы вместе с гродненскими гусарами стремительной атакой расстроили ряды драгун Мюрата и отбили четыре орудия. После неудачного штурма города Богемская армия бесславно отступила, и полк Сеславина, находясь теперь в ариергарде, сдерживал наступавших французов.

Во время нового наступления в Саксонию сумские гусары опять были впереди. Наконец, корпусу Витгенштейна дали передышку. Горячие ванны и минеральные источники курорта Теплице принесли Сеславину, страдавшему от ран, некоторое облегчение. Здесь же он узнал о своём производстве в генерал-майоры. Не знаменитое родство, а многочисленные боевые заслуги и незаурядные способности позволили ему всего за два с небольшим года пройти путь от гвардейского капитана до генерал-майора. Считается, что в это время французский художник-график Луи де Сент-Обен сделал один из первых портретов прославленного героя.

Луи де Сент-Обен. Генерал А.Н. Сеславин. 1813

Портрет генерала А.Н. Сеславина. Луи де Сент Обен. 1813

2 октября у местечка Либертвольквиц южнее Лейпцига состоялось грандиозное кавалерийское сражение. Сумцы стояли на правом фланге колонны Палена. Увидев, что французские драгуны — ветераны Испании устремились на русскую батарею, выдвинувшуюся вперёд без прикрытия, Сеславин повёл своих гусар навстречу неприятелю. Батарея была спасена. Но на сумцев налетели другие вражеские кавалеристы. На помощь гусарам пришли прусские драгуны, уланы и кирасиры, а на смену отброшенному противнику — новые французские полки… После нескольких часов кровавого сражения, в котором участвовало 14 тысяч всадников, конница Мюрата отступила. Поразительно, но в тот день полк Сеславина понёс незначительные потери — жизнь многих гусар спасли… украшенные толстыми шнурами ментики, которые командир приказал надеть по случаю холодной погоды.

Лейпцигская «битва народов», решившая судьбу империи Наполеона, длилось три дня. «Генерал-майор Сеславин оказывал во всех случаях примерную неустрашимость и отличную предприимчивость, наносил большой вред неприятелю и чем более предстояла опасность, тем более оказывал присутствие духа и благоразумия», — писал в представлении об отличившихся в сражении главнокомандующий русско-прусских войск Барклай-де-Толли.

В кампании 1814 года генерал Сеславин снова возглавил отдельный отряд, состоящий из трёх эскадронов сумских гусар, четырёх казачьих полков и взвода донской конной артиллерии при трех орудиях. Всего около 1500 человек. Отряд Сеславина, собирая сведения о противнике для командования Богемской армии, совершал рейды в тылу неприятеля и ежедневно вступал в бой. В феврале журнал военных действий сообщал: «Генерал-майор Сеславин занял… Монтаржи, овладел каналом, соединяющим Луару с Сеною, сжег все захваченные на нём суда, сломал шлюзы и таким образом отнял у Парижа способы продовольствия со стороны южной…» Уже тогда Париж мог бы сдаться, но Александр I, весьма довольный случившимся, приказал: «стараться не наносить вреда мирным жителям».

Отряд Сеславина участвовал в сражениях при городе Бриенне, у селения Ла-Ротьер, близ Лаферт-сюр-Об, при Арси и, наконец, 13 марта — у селения Фер-Шампенуаз под Парижем. Французский историк Кох сообщал, что при появлении отряда Сеславина «артиллерия, конница, пехота, все стремглав бежало». 19 марта русские войска торжественно вступили в Париж. «Далекий путь от Фоминского в глубь Франции Сеславин прошел с такою же честию, с какою совершило этот путь знамя храбрейшего из русских полков: древко надрублено саблями, герб проколот штыком, но прикосновение неприятельских пальцев не осквернило ни древка, ни герба», — писал один из современников генерала.

Подвиги Сеславина в заграничном походе были отмечены высшей степенью ордена Св.Анны, иностранными орденами: австрийским — Марии-Терезии и прусским — Красного орла. А «храбрейший из русских полков» Сумской гусарский полк получил знаки «отличия» на кивера и георгиевские штандарты. В 1912 году по случаю юбилея Отечественной войны 1 гусарский Сумской полк «повелено было» именовать 1 гусарский Сумской генерала Сеславина полк.

Слава победителям!

В отечестве с ликованием встретили победителей. Имя Сеславина, как и имена других героев 1812 года, было у всех на устах. В знак монаршей милости Сеславин получил в аренду на 12 лет казенное имение с ежегодным доходом в тысячу рублей серебром, начиная с 1818 года. Позднее царь, узнав о бедственном положении Сеславина во время лечения за границей, «снисходя на отличную службу и болезненное состояние, происходящее от полученных им в сражении ран», пожаловал ему 8 тысяч рублей. Несколько лет Сеславин лечился и путешествовал по Франции, Швейцарии, Италии, Англии. «Проехав Европу, смею вас уверить, — писал он родным — что нет лучше народа русского, нет лучше места как Есёмово и Фёдоровское, где бы я желал провести некоторое время в кругу милых сердцу моему». К сожалению, он не смог обрести семейного счастья и остался холостяком. К тому же его финансовое положение было незавидным, и генеральское жалованье (1800 рублей в год) не могло покрыть накопившихся долгов. Сеславин обратился к царю, но встретив оскорбительно холодный приём при дворе, подал в отставку. 17 августа 1820 года 40-летний боевой генерал, который участвовал в 74 сражениях, имел 6 ран, 6 орденов и золотую саблю «За храбрость», был уволен со службы. Но всё же часть долгов царь, в память о заслугах Сеславина, взял на себя. А через некоторое время «Во уважение отличной его службы в прошедшую войну и полученных ран» он пожаловал отставному генералу для уплаты долгов 50 тысяч. Были удовлетворены и просьбы Сеславина об определении с содержанием от казны двух дочерей и двух сыновей старшего брата в Екатерининский институт благородных девиц и в Пажеский корпус.

В 1827 году Сеславин вступил во владение родовым имением Есёмово, которое находилось в запустении. Переименовав свое сельцо в Сеславино, он построил новый дом, прибавил земли крестьянам, дал им лес на избы, завёл сельхозмашины, но с трудом сумел установить нужный ему порядок. Отставной генерал жил уединённо. Он занимался хозяйством, много читал. И сам писал записки о былом. Сочинения Михайловского-Данилевского о событиях 1812 года его раздражали – в них многое было неверно отражено. В августе 1834 года Сеславин присутствовал на открытии Александровской колонны на Дворцовой площади Петербурга, а в 1839 — участвовал в Бородинских торжествах. И с тех пор он почти не покидал своего имения. 25 апреля (7 мая по н.ст.) 1858 года на семьдесят восьмом году жизни Александр Никитич Сеславин скончался. Но не сбылось его желание быть похороненным в Храме Христа Спасителя или под колонной Никольского собора Черноостровского монастыря в Малом Ярославце, построенных в память победы русских войск в войне с Наполеоном. Похоронили генерала недалеко от усадьбы на берегу речки Сишки вблизи её впадения в Волгу. На памятнике герою Отечественной войны 1812 года выбиты строки поэмы Жуковского «Певец во стане русских воинов». А неподалёку стоит обелиск в память защитников Родины в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов.

image

Фото могилы А.Н. Сеславина с сайта города Ржева

 

Примечания:

Даты даны по старому стилю.

1.Д.Н.Шереметьев (1803-1871), сын графа Н.П. Шереметьева и его крепостной актрисы Прасковьи Жемчуговой.

2.Офицеры Конной артиллерии щеголяли в красном мундире с черными бархатными лацканами, с золотым аксельбантом, в шляпе с белым плюмажем, лосинах и гусарских сапожках со шпорами. Конно-артиллерийский строй вызывал восхищение светских дам.

3.Павел I восстановил дисциплину в армии, пришедшую в упадок к концу правления Екатерины II, улучшил быт военных. В артиллерии «громоздкие пушки екатерининских времён» были заменены более совершенными орудиями, «легче и поворотливее прежних». Но многие другие «нововведения» императора вызвали ненависть военных и придворных, и в том же 1800 году на трон взошёл сын Павла Александр.

4.В 1805 году Россия присоединилась к антифранцузской коалиции.

5.Сеславиным 1-м прозывался его старший брат Пётр, также служивший в лейб-гвардии конной артиллерии. В армии служили и их два младших брата.

6.За бои под Витебском был представлен к чину полковника, но получил его осенью 1812 года.

Список использованной литературы:

1. Война 1812 года. Обзор основных событий. Литографическое издание. М., 1854

2.М.И. Семевский. Партизан Сеславин. СП-б., 1860

3.Отечественная война 1812 года. Журналы военных действий в 1812 году. Том XV, СП-б., 1911

4.В. Ильинский. Отечественная война и партизан Сеславин. Тверь, 1912

5.Н.Л. Хатаевич. Партизан А.Н. Сеславин. Библиотечка «Герои Отечественной войны 1812 года». Московский рабочий, 1973

6. Александр Валькович. А.Н. Сеславин. Из сборника «Герои 1812 года», серия ЖЗЛ, вып. 11, М., «Молодая гвардия», 1987

Рубрика: Война 1812 года | Добавить комментарий

Партизан Фигнер

«…Наш Фигнер старцем в стан врагов

Идет во мраке ночи;

Как тень, прокрался вкруг шатров.

Всё зрели быстры очи…

И стан еще в глубоком сне,

День светлый не проглянул —

А он уж, витязь, на коне,

Уже с дружиной грянул!»

В.А. Жуковский. Поэт во стане русских воинов.

 

История Фигнеров в России началась в начале XVIII века с прибытием из Ливонии Самуила Фигнера фон Рудемерсбаха. Его сын Самуил Самуилович Фигнер после службы в российской армии заведовал Императорскими стекольными заводами. И в 1801 году был за верную службу пожалован потомственным дворянством, а затем — назначен вице-губернатором Псковской губернии.

Средний его сын Александр родился 2 октября 1787 года. Окончив в 1805 году кадетский корпус, Фигнер принял участие в экспедиции русского флота в Средиземном море (1805–1806). Он прекрасно знал французский язык, а побывав в Италии, в совершенстве выучился итальянскому, что весьма пригодилось ему впоследствии. В 1810–1811 годах 23-летний артиллерийский поручик Александр Фигнер участвовал в русско-турецкой войне и был награждён орденом Св. Георгия IV степени — он был одним из двух добровольцев, ночью измеривших крепостной ров новой турецкой крепости Рущук.

В 1812 году Фигнер командовал легкой ротой артиллерийской бригады, входившей в состав 1-й Западной армии. За «отличную храбрость», которую он проявил 7 августа, отбив атаку французской пехоты и пленив неприятельского капитана, Фигнера произвели в капитаны. Он участвовал в сражениях под Островно, Смоленском и Бородино.

Рис. Кипренского. гравюра И. Ческого

Портрет А.С. Фигнера. Рис. О. Кипренского. Гравюра И. Ческого

С разрешения генерала А.П.Ермолова, Фигнер отправился на разведку в занятую врагом Москву. Переодевшись в крестьянское платье, он бродил по городу, вслушиваясь в разговоры неприятельских солдат. А по ночам его небольшой отряд, состоящий из жителей города, крестьян и отставших от своих частей солдат, нападал на вражеских мародёров. Желание Фигнера убить Наполеона не сбылось – при входе в Кремль его задержали, но после допроса отпустили. Собрав разведданные, Фигнер пристроился к французскому отряду в качестве проводника. Ночью он бежал, а затем напал со своим отрядом на врага.

Кутузов высоко оценил действия Фигнера. Он объявил ему благодарность и разрешил сформировать из ахтырских гусар, улан, харьковских драгун и казаков армейский партизанский отряд численностью около 800 человек. С 26 сентября отряд стал действовать в тылу врага, перерезая его коммуникации, отбивая обозы с продовольствием и вооружением. 1 октября 1812 года М.И. Кутузов рапортовал Александру I: «Ахтырского гусарского полка подполковник Давыдов, гвардейской артиллерии капитан Сеславин и артиллерии капитан Фигнер наиболее отличились своею предприимчивостью и успехами… Осмеливаюсь… представить подполковника Давыдова и гвардии капитана Сеславина произвесть в полковники, а артиллерии капитана Фигнера в подполковники…».

Фигнер ненавидел врага за насилие над жителями, мародерство и варварство в городах, селениях и храмах и был беспощаден к захватчикам. Как сообщалось 24 сентября в журнале военных действий, отряд Фигнера «истребил в окрестностях Москвы всё продовольствие»; в сёлах, лежащих между Тульской и Звенигородской дорогами, уничтожил до 400 неприятелей; на Можайской дороге вывел из строя передвижной парк для снабжения вражеской армии: 6 батарейных орудий утопил в болоте, взорвал 18 ящиков снарядов и взял в плен полковника, четырёх офицеров и 58 рядовых, а также уничтожил на месте «великое число рядовых и трех унтер-офицеров». В рапорте боевых действий от 29 сентября сообщалось, что партизаны Фигнера находясь между большой неприятельской армией и её авангардом, собирали сведения о её силе, направлении движения и намерениях врага. В течение двух дней им были доставлены 200 рядовых и 4 офицера неприятеля. 3 октября Фигнер находясь «в самой близости от неприятеля» взял в плен 40 «отменнейших артиллеристов и двух офицеров. 8 октября в журнале военных действий описывалась очередная экспедиция Фигнера, во время которой он взял в плен 5 офицеров и 345 рядовых, уничтожив 6 офицеров и 360 рядовых. В селении Плескове неприятель в количестве 300 человек прикрывал заготовку зерна. Фигнер предал огню три тысячи четвертей муки вместе с местной мельницей, а также множество зерна ржи и фуража в окрестных деревнях. При этом потери его отряда составили: 2 офицера и 5 рядовых убито и ранен штаб-ротмистра.

«Немецкого происхождения, но в деле настоящий татарин», — так отзывался Наполеон о командире армейского партизанского отряда Александре Самуиловиче Фигнере, объявив за его голову большую награду.

Кутузов восхищался «великостью духа» и «сметливостью сверхестественной» Фигнера и считал, что он как воин превосходил почти всех отвагой и предприимчивостью. Благодаря слухам и отчасти зависти к его удаче и храбрости, Фигнеру ставили в вину жестокое обращение с пленными, словно все остальные относились к ним милосердно. К сожалению, в своих воспоминаниях Денис Давыдов ещё более преувеличил жестокость Фигнера, хотя и сам расстреливал пленных, и отдавал их на растерзание крестьянам…

Порой партизаны Фигнера, Сеславина и Давыдова объединялись между собой или с регулярными частями, участвовали в крупных военных операциях и в освобождении городов. Встретившись у села Атепцева, Фигнер и Сеславин договорились о нападении на крупный отряд Орнано, остановившийся в селе Фоминском, что и было сделано рано утром 6 октября. Когда началось отступление французов, Фигнер вместе с Сеславиным отбил у них транспорт с драгоценностями, награбленными в столице.

После освобождения Вязьмы отряды Сеславина и Фигнера продолжали движение вслед за вражеским арьергардом вдоль Большой Смоленской дороги. 24 октября (5 ноября) они встретились с отрядом Давыдова. В это время в сёлах Язвине и Ляхове находились большие силы неприятеля. В Язвине, как донесла разведка, стоял генерал Ожеро с двумя тысячами солдат пехоты и кавалерии. В трёх наших отрядах насчитывалось 1200 человек кавалерии, 90 егерей и 4 орудия. Пришлось обратиться к генералу В.В. Орлову-Денисову с его казачьими полками. На предложение сдаться генерал Ожеро ответил отказом – он знал, что из Ляхова в тыл партизанам заходила неприятельская колонна в 2 тысячи человек. Но их встретили полки Орлова-Денисова. Фигнер отправился в Язвино, и после кратких переговоров в плен сдались 2 тысячи солдат, 65 офицеров и сам генерал Ожеро.

Донесение Александру I об этой победе Кутузов отправил с Фигнером. Как сообщал Кутузов, «в первый раз… неприятельский корпус сдался нам» Император тепло принял прославленного партизана и, выслушав его представления о наградах подчиненным, поинтересовался, чего же хочет Фигнер для себя самого. Тот попросил помиловать своего тестя Бибикова, бывшего губернатора Псковской губернии, обвинявшегося в проступке, из-за которого лишался дворянских прав. Царь был недоволен просьбой, но Бибикова простил!

Навестив супругу фельдмаршала, Фигнер передал ей письмо, где Кутузов представлял своего посланника : «… это человек необыкновенный. Я такой высокой души ещё не видел, он фанатичен в храбрости и в патриотизме, и Бог знает, чего он не предпримет».

В начале 1813 года Фигнер по секретному предписанию Кутузова проник в крепость Данциг под видом итальянского купца. И комендант крепости генерал Ж. Рапп доверил ему доставку секретных депеш Наполеону, но они оказались у русского командования. Фигнер создал отряд из немцев, итальянцев и казаков и действовал в тылу противника на территории Германии. Близ города Дессау отряд был окружён французами. 1 (13 по н.ст) октября 1813 года полковник Фигнер погиб при попытке переправиться через реку Эльбу. Тело его не было найдено…

Петербургский банкир, получив известие о гибели Фигнера, из уважения к памяти героя разорвал его вексель на семь тысяч рублей. Супруга Фигнера красавица Ольга Михайловна, с которой он не успел прожить и года, осталась на всю жизнь вдовой, отклонив несколько предложений о новом браке.

Вскоре после окончания Отечественной войны 1812 года появились гравюры с изображениями самых прославленных участников кампании. Надпись под портретом полковника А.С. Фигнера гласит: «Всегда находится в самой близи к неприятелю. Донесение кн. Кутузова-Смоленского». Имя Фигнера есть на памятных досках Отечественной войны 1812 года в храме Христа Спасителя.

А.С. Фигнер

В год 200-летия Отечественной войны 1812 года был создан бюст Фигнера, установленный в галерее героев 1812 года на Поклонной горе в Москве.

Рубрика: Война 1812 года | Добавить комментарий

О погоде в XIX веке

Наблюдения землевладельца Верейского уезда П.В.Дворяшина, сделанные им в июне 1890 года (даты приведены по старому стилю).

15. Изредка бывают небольшие дожди. Рожь отцвела. Смородины, крыжовника и малины налив очень хорош.

20. Картофель цветёт. Крестьяне начали возить навоз и пахать землю под озимый сев.

21. Поспела красная смородина. Последний сбор клубники. У частных землевладельцев начали косить. Что-то ныне не видно в нашей местности ласточек. Овсы идут хорошо. Греча только ещё взошла. Стрижи начинают устраивать свои гнёзда. Посеянные на лугах травы не хороши.

21. Небольшой дождь с 10-12 часов дня.

22. Опять дождь продолжался 10 м. в 11-м часу утра, а в 3 часа дня была гроза: гром, молния с сильными ударами и бурею.

23. Пасмурно весь день.

24. Поспела чёрная смородина. Овёс у одного помещика весь сожгло от солнца.

25. Жара доходит до 25 градусов в тени.

28. Поспела рожь, многие уже жнут. Пашня окончилась повсеместно; весьма трудно было пахать — очень сухо, земля даже растрескалась.

30. Крестьяне начали луговой покос. Огурцы сильно цветут. Опять жара. Греча цветёт. Жито выколосилось.

По материалам Статистического ежегодника Московской губернии за 1890 год.

Рубрика: Погода | Добавить комментарий

Как район от уезда отделился

23 октября 2013 года в городе Пушкино Московской области прошли III историко-краеведческие архивные чтения, организованные Центральным государственным архивом Московской области, Московским областным отделением Российского общества историков-архивистов и Историко-архивный институт РГГУ(Отделение краеведения и историко-культурного туризма). Чтения были приурочены к 700-летию со дня рождения преподобного Сергия Радонежского. В них приняли участие Главное архивное управление Московской области,Государственный архив историко-политических документов Московской области, Московское краеведческое общество (Союз краеведов России), Пушкинский и Домодедовский благочинные округа. С докладами на различные темы, посвященные истории Московской области выступили представители архивов, профессиональные историки, журналисты и краеведы. Их выступления проходили под девизом подмосковных архивов «Сохраним прошлое в интересах настоящего и будущего».

Предлагаю вашему вниманию фрагмент прочитанного мной доклада «Документы ЦГАМО в исследовании истории города Наро-Фоминска».

Полагаю, что создание с началом I мировой войны Наро-Фоминского госпитального района, где было развёрнуто 16 госпиталей, стало первым шагом к выделению этой административной единицы из состава Верейского уезда и появлению города Наро-Фоминска, как центра нового административного образования. Октябрьская революция и Декрет Совета Народных Комиссаров от 27 января 1918 года способствовали значительному изменению прежде существовавших административных территорий и появлению новых субъектов.

В кратком очерке создания Наро-Фоминского уезда, написанном членами уездной территориальной комиссии весной 1922г. накануне очередной административной реформы Московской губернии, раскрывается процесс создания Наро-Фоминского уезда.(1) По их мнению, с момента февральского переворота 1917г. в связи с изменением политического устройства России положение Наро-Фоминского района (они не упоминают слово «госпитального», но другого тогда не было) являлось «в административном и в территориальном отношении ненормальным». 6 марта 1918 г. промышленный посёлок Наро-Фоминск, где проживало около 10 тысяч человек, в административном отношении был выделен в Наро-Фоминский район, который находился в подчинении Верейского комиссара Временного правительства — несмотря на октябрьский переворот 1917г. земская власть в Подмосковье сохранялась за приверженцами Временного правительства. В это время, как и повсюду в уездах, в Наро-Фоминском районе был создан Комитет общественных организаций (далее КОО). В него входили до 10 представителей различных организаций, начиная «с чисто пролетарских и революционных в полном смысле этого слова», как Исполнительный комитет совета рабочих депутатов фабрики Товарищества Воскресенская мануфактура (далее ТВМ), где количество работающих доходило до 10 тысяч человек, и, кончая «представителями торгово-промышленного класса». В это время Совет рабочих депутатов почти не принимал участия в жизни района, занимаясь ликвидацией «фабричных пережитков и остатков проклятого прошлого». По существу Наро-Фоминским районом управлял КОО, в который входил и представитель Временного правительства. Практически одновременно с КОО был образован Продовольственный комитет, который сыграл «очень и очень большую роль» в жизни района. Сюда стекалась вся информация о потребностях окрестного населения.

Инициатива по отделению Наро-Фоминского района от Верейского уезда и образование самостоятельного уезда, как ни странно, принадлежала существовавшему в то время в селе Наро-Фоминском Совету крестьянских депутатов, который подал заявление в Верейский и местный комитеты общественных организаций, прося одновременно поддержки у Совета рабочих депутатов наро-фоминской фабрики. В связи с этим были предприняты поездки в сёла и деревни четырёх волостей, вошедших затем в состав Наро-Фоминского уезда. Кроме Рудневской, Ташировской и Петровской волостей Верейского уезда желание войти в состав Наро-Фоминского уезда изъявила также Рождественская волость Боровского уезда Калужской губернии, которая «революционным выступлением» стала вносить налоги в наро-фоминское отделение Главной государственной кассы. Санкция Калуги на отделение Рождественской волости была дана, и волость была закреплена за Наро-Фоминским уездом через Московский губернский совет.

8Постановление НКВД

Постановление НКВД об образовании Наро-Фоминского уезда

Верейский КОО, в основном состоявший из местных торговцев, «ввиду колоссального местничества», не хотел признавать юридически образование Наро-Фоминского уезда, хотя уже «силой вещей таковой стал существовать». Впрочем, их можно было понять: налоги с доходов и недвижимости наро-фоминских фабрик Товарищества Воскресенской мануфактуры вносили существенный вклад в экономику Верейского уезда. Но «на сцену жизни выступила пролетарская власть». Наро-Фоминский исполнительный комитет Совета рабочих и крестьянских депутатов революционным порядком объявил об образовании уезда, и Верейский исполком СР и КД с этим согласился. Окончательно образование Наро-Фоминского уезда было утверждено Постановлением Народного комиссариата внутренних дел (далее — НКВД) от 27 августа 1918г.: «Образовать Наро-Фоминский уезд Московской губ. из волостей: Ташировской, Петровской и Рудневской Верейского уезда Московской губ. и Рождественской — Боровского уезда Калужской губ. с центром в местечке Нара». Слово «местечко», характерное для Украины и Белоруссии в Подмосковье не прижилось. Центром Наро-Фоминского уезда стал город Нара или Наро-Фоминск, как писалось на всех документах. Представление о жизни в Наро-Фоминском уезде и деятельности Советских органов власти дают протоколы пленумов исполкома, съездов Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, приходно-расходные книги финансового отдела, ведомости зарплаты, ордера на обыски и аресты, циркуляры и постановления верховной власти и многие другие документы, что, как настоящий клад, хранятся в ЦГАМО.

1.ЦГАМО Ф.689, оп. 1, д.119, лл.17, 17об.,18, 18об., 33, 33об.,34, 34об.

Рубрика: История Наро-Фоминского района | Добавить комментарий

ЗА СВОБОДУ БОЛГАРСКОГО НАРОДА

Земский врач Верейского уезда

0 Верея. Конец XIX в.

Город Верея. Конец XIX века. Верейский историко-краеведческий музей

19 февраля 1876 года в Верейском уезде уволился один из двух земских врачей. На публикацию о вакансии откликнулись 23 врача, но желающих служить на малом окладе среди них не нашлось. Московская медицинская контора предложила взять на это место врача Константина Ивановича Вязанкова, который согласился служить уездным врачом и акушером за 600 рублей, «в ожидании справедливой оценки его трудов земским собранием». Вязанков представил в управу положительные отзывы от хорошо знавших его компетентных лиц. Последним местом его службы была больница в Рузе, откуда также было получено аттестационное письмо с хорошими отзывами. Вязанков быстро вошёл в курс дела и в короткий срок зарекомендовал себя в Верейском уезде с самой лучшей стороны. Он выезжал по вызову к больным, занимался в селениях проверкой результатов оспопрививания, которое проводили фельдшеры; принимал посетителей, приходивших в уездную больницу в городе Верее за советом – таких за полгода работы набралось 866 человек. Доктор умело выхаживал пациентов стационара и помогал земской акушерке в трудных случаях родов. Единственно, что, возможно, не устраивало в какой-то мере управу – это то, что Вязанков, как и прежний врач Зорин, выписывал много бесплатных рецептов. Это неудовольствие управы поддержали в октябре 1876 года на очередном заседании земского собрания многие гласные. Они считали, что 5 копеек — плата за лекарство, установленная земством, — ни для кого не обременительна. А если отпускать лекарства бесплатно всем, кому пожелает врач, или дешевле 5 копеек, то значительно увеличатся расходы земства.

Константин Иванович Вязанков в своём докладе земскому собранию говорил о важности оспопрививания, которому, несмотря на эпидемию оспы, продолжавшейся с апреля по май этого года, всё ещё противились многие крестьяне. Но всё же, благодаря старанию трёх фельдшеров, за год было привито 1325 детей. И Вязанков просил собрание, увеличить годовое жалование этих фельдшеров, что и было сделано. Врач сообщил также, что за 6 месяцев его деятельности было выписано 496 платных рецептов, 209 – по умеренной плате, 129 – бесплатных. По его мнению, было бы больше «приходящих» (амбулаторных) больных, если бы земство разрешило бесплатный отпуск лекарств для всех крестьян, без исключения. Он заявил: «Пятилетняя моя деятельность, как земского врача, вполне убедила меня в том, что очень мало или вовсе нет достаточных крестьян, которые могли бы оплатить весь курс лечения своих родных. Без бесплатного отпуска лекарств – немыслима земская медицина!»

И убедил-таки гласных принять решение о бесплатном отпуске лекарства всем больным.

Вязанков просил назначить жалование на содержание пары лошадей для разъездов. Длительное ожидание крестьянских лошадей, занятых по хозяйству, порой приводило к гибели больного. Вязанков просил также увеличить своё жалование, так как 600 рублей было недостаточно для вознаграждения его трудов. Затем он объяснил причину своего предстоящего двухмесячного отпуска. И причина эта не могла не тронуть сердца гласных. Вот что записал секретарь заседания:

«Борьба южных славян за независимость и свободу, жестокости и варварства, причиняемые беззащитным моим собратьям, изуверства турок — отрывают меня от моих обязанностей. Я отправляюсь в отпуск на два месяца, чтобы навестить свою родину, своих соотечественников и престарелых родителей. Мои обязанности будут исполнять Федот Иванович Андреев и состоящий при нарской фабрике врач Младень Станиславович Железков»[1].

1 К.Маковский. Болгарские мученицы. 1877  - копия

К. Маковский. Болгарские мученицы. 1877

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В России пристально следили за событиями на Балканском полуострове. Турецкое иго в Болгарии с середины 60-х годов 19 века стало особенно тяжёлым. Порта поселила в Болгарии почти 100 тысяч свирепых черкесов, которые вымещали на беззащитных болгарах свою ненависть к русским победителям Кавказа. Славянское население страдало и от набегов башибузуков — иррегулярных турецких войск, которые вербовались из воинственных племён Албании и Малой Азии и прославились зверствами в Болгарии, а позднее в Армении. В 1876 году было жестоко подавлено апрельское восстание болгар против турецкого владычества. Турки вырезали тысячи повстанцев и их родственников, разрушили и сожгли множество церквей и селений. В июне 1876 года Сербия и Черногория объявили войну Турции, и 7 тысяч русских добровольцев встали в ряды сербской армии, которую возглавил герой туркестанской войны генерал Черняев. Но силы были неравными. Разгром сербской армии в октябре 1876 года открыл туркам дорогу на Белград. Россия потребовала прекратить военные действия, угрожая разрывом дипломатических отношений, и провела частичную мобилизацию русской армии. Турция, чувствуя поддержку западных держав, игнорировала Лондонский протокол, обязывавший её распустить ополчения башибузуков и черкесов и провести реформы в Болгарии, и требовала от России демобилизации войск.

В России уже давно действовал Славянский комитет, который возглавляли видные общественные деятели. По всей стране собирались пожертвования в пользу порабощённых братьев-болгар. И земство Верейского уезда встретило просьбу доктора-болгарина с сочувствием и пониманием. Но события повернулись так, что вскоре с врачом К.И. Вязанковым пришлось расстаться навсегда.

В октябре 1877 года на очередном заседании земского собрания Верейского уезда председатель управы с сожалением сообщил о переменах в медицинском персонале. В апреле в армию был призван временно-отпускной унтер-офицер фельдшер Гридин. Врач Вязанков, который служил «ревностно и полезно нашему земству» поступил добровольно в действующую армию, куда, почти одновременно с ним, была отозвана и фельдшерица земской больницы Миронова. Вязанкова заменил врач петровской уездной лечебницы[2] Павел Арсеньевич Архангельский[3], который стал совмещать обязанности уездного и больничного врача. Фельдшерице, к которой, в основном, обращалось женское население, замены не нашлось.

За освобождение болгарского народа

11 апреля 1877 года в Кишинёв прибыл Александр II. На следующий день он провёл смотр войск русской армии. После молебна о даровании побед русскому воинству преосвященный Павел, епископ Кишинёвский громогласно прочёл Высочайший Манифест об объявлении войны с Турцией. Войска, среди которых были два батальона, сформированные из болгарских добровольцев, прибывших из-за Дуная, восторженно встретили сообщение о начале войны, которая должна была принести свободу братьям-славянам! Прямо с плаца кавалерия двинулась в поход за границу. Путь русских войск пролегал через Румынию, которая выступила на стороне России.

В Москве весть об объявлении войны Турции разнеслась в тот же день. Бюллетени о Манифесте раскупались, чуть ли не в драку. Некоторые платили за них по 5 рублей и затем, обнажив голову, читали вслух сообщение о Манифесте, а собравшиеся вокруг, осеняли себя крестным знамением и кричали «Ура!» В воздух летели фуражки, шляпы, платки… Вечером ликовала уже вся Москва – так сильна была ненависть к притеснителям братьев-христиан.

13 апреля Манифест читали во всех московских церквях. Все поздравляли друг друга. Как писали «Московские ведомости», «<…>этого великого события давно ожидала Русская земля!»

2 Журнал Иллюстрированная хроника на 1877 год. Первый санитарный поезд с 35 сёстрами милосердия 8 мая 1877 года - копия

Журнал «Иллюстрированная хроника» на 1877 год. Первый санитарный поезд с 35 сёстрами милосердия 8 мая 1877 года

 

 

 

 

Главнокомандующим русской армии был назначен великий князь Николай Николаевич. В союзе с Россией выступили Румыния, Черногория, а вскоре и Сербия. Военные действия начались, когда в ночь с 13 на 14 июня 1877 года 250-ти тысячная русская армия с боями, сломив сопротивление неприятеля, переправилась через Дунай.

Не остались забытыми те, кто сложил голову за свободу болгарского народа.

В 5-ти километрах к востоку от города Свиштова в устье реки Текирдере воздвигнуты памятники в честь героев, которые первыми переправились через Дунай 27 июня 1877 года. Семь мраморных обелисков напоминают о павших в боях 10 офицерах и 229 сержантах, а также рядовых 14-й пехотной дивизии. Среди них есть и памятник болгарину — штабс-капитану Антону Петровичу Кожухарову из 54-го Минского полка. А на высоте, что напротив, воздвигнут памятник, на мраморной плите которого высечены названия всех частей и подразделений, участвовавших в первом бою на болгарской земле. Признательный болгарский народ превратил это место в Парк освободителей

Болгарский революционный комитет обратился к жителям Болгарии с воззванием: «<…>русские идут к нам, как братья, чтобы защитить нас, и ничего не хотят для себя.<…>все мы как один должны встать рядом с русскими воинами в борьбе с врагом».

Болгарское ополчение

В русской армии служило немало болгар-офицеров. По инициативе Славянского комитета осенью 1876 года военному министру, а затем и российскому императору была представлена записка отставного генерал-майора Р. Фадеева под названием: «Болгарское дело в турецкой войне», где предлагалось создать ополчение из болгарских добровольцев. Автор плана войны с Турцией генерал Н.Н. Обручев разработал «Основания для организации болгарских ополченческих дружин», командиром которых был назначен генерал-майор Генерального штаба Н.Г. Столетов.

1а генерал н.г.столетов - копия

Н.Г. Столетов

 

 

Когда собравшимся в Армянском подворье в Москве болгарским добровольцам сообщили, что они поступают под начало генерала Столетова, болгары закричали: «Ура! да живей русский Царь и майка Руссия!»[4]

На средства, собранные Московским обществом для ополченцев, было закуплено 120 тысяч ружей «Шаспо», 12 орудий и обмундирование — мундир темно-зеленого или чёрного сукна, как у моряков, с отложным воротником, без талии, двубортный, с металлическими гладкими пуговицами, с двумя карманами по бокам и с красными плечевыми погонами и галстук; по болгарскому образцу барашковая шапка с цветным суконным верхом и шаровары темно-зеленого или черного сукна, широкие вверху и узкие внизу; по образцу наших для нижних чинов шинель, из серого сукна, с красными погонами, но без петлиц на воротнике и сапоги с правом заменить их со временем местными опанками; ремень поясной с пряжкою; по 2 патронные сумки на человека, каждая на 30 патронов; мешок (вместо ранца); железный котелок; рубашки из холста; суконные рукавицы и шерстяные варежки.

12 апреля 1877 года на Скоковом поле Кишинева были выстроены первые три дружины «Пешего конвоя», которые стали основой болгарского ополчения. Всего было создано три бригады по две дружины в каждой. Численность ополчения к началу похода достигала 7444 бойца и сержанта. В составе ополчения были один генерал и 81 офицер, в том числе 20 офицеров-болгар, получивших военную подготовку в России. Константин Иванович Вязанков вступил добровольцем в болгарское ополчение, и был назначен врачом 3-й дружины, входившей во 2-ю бригаду.

В Болгарии распространялось воззвание, написанное героем Крымской войны капитаном Райчо Николовым, который 13-летним подростком переплыл Дунай и предупредил русских о нападении турок. В воззвании говорилось: «Братья-болгары! Наступил час освобождения нашей дорогой и многострадальной родины. Русская армия вышла на берег Дуная. Русские орудия возвещают наступление нашей свободы <…> Приходите к нам отовсюду в чём есть, голые и босые, без оружия и военного обмундирования. Мы вас оденем и дадим оружие… И вперёд! Пусть герои покажут свою храбрость на поле боя!»

Самарское знамя

2а Самарское знамя  - копия

Самарское знамя

 

 

 

Символом русско-болгарской дружбы, знаменем-героем, награждённым самым высоким отличием доблести и славы – Орденом храбрости I степени – стало Самарское знамя[5]. В 1876 году жители Самары решили подарить братьям-болгарам знамя. Его вышили монахини женского монастыря, а иконы Иверской Богоматери и создателей славянской письменности святых Кирилла и Мефодия написал художник Н.Е. Симаков. По пути в Москву и из неё до лагеря ополченцев близ румынского города Плоешти знамя увидели и передали слова поддержки братьям-болгарам жители многих российских городов.

Майским днём в торжественной обстановке Самарское знамя было вручено болгарскому ополчению. Вручая знамя генералу Николаю Григорьевичу Столетову, гласный Самарского городского собрания Пётр Владимирович Алабин подчеркнул, что «оно вручается от всей русской земли». Командир ополчения передал знамя предводителю повстанцев Цеко Петкову, который произнёс со слезами на глазах: «Пусть же это знамя пройдёт из конца в конец по всей земле болгарской<…>да устрашится при его виде злая нечисть поганая, и воцарятся после него мир, покой и благоденствие». Это событие навсегда вошло в болгарскую историю. Ему посвящены многие произведения искусства, в том числе памятник, установленный в Софии[6]. Убелённый сединами воевода Петков передал знамя командиру третьей дружины подполковнику Павлу Петровичу Калитину[7], который поклялся умереть под этим знаменем, но не отдать его врагу. Первым знаменосцем стал ополченец Антон Марчин.

В день праздника просветителей славянских народов святых Кирилла и Мефодия, изображённых на Самарском знамени, в приказе по ополчению говорилось: «Следующим праздником должна быть победа, которую вы одержите<…>Болгария заклинает вас не отставать от ваших братьев по оружию – русских во всех боях за её освобождение».

Боевое крещение

Ополченцы отправились в поход из румынского города Плоешти. Вслед за русской армией перейдя Дунай, вечером 15 июня они вступили на родную землю, чтобы сражаться за её свободу в составе Передового русского отряда генерала И.В. Гурко.

2аб Встреча Передового отряда в Тырнове 25 июня 1877 года  - копия

Встреча Передового отряда в Тырнове 25 июня 1877 года

 

 

26 июня болгарское ополчение восторженно встречало население древней столицы Болгарии города Тырново, накануне освобождённого авангардом Передового отряда. Ополченцы шли по городу и пели вольную болгарскую песню «Вперёд, вперёд, идём мы в бой!»

Балканские горы, разделяющие Болгарию на северную и южную части, имеют мало удобных проходов. В 1877 году перейти горы можно было по узким грунтовым дорогам или по тропинкам, небезопасным даже для пешехода. Наиболее удобной и важной в военном отношении была дорога, пересекающая Балканы у села Шипки, расположенного в центральной части горного хребта, на южном склоне горы святого Николая. Она соединяла город северной Болгарии Габрово с южным городом Казанлык, откуда открывался прямой путь на Адрианополь и Константинополь. Но Шипкинский перевал был занят турками.

2аа Генерал И.В. Гурко-командир Передового отряда - копия

Генерал И.В. Гурко

 

 

Из Тырново генерал Гурко повёл свою кавалерию, в основном состоящую из казаков, через соседний с Шипкинским Хаинкиойский перевал, который считался непроходимым, и не охранялся турками. За три дня сапёры топорами и кирками разбили огромные камни, растащили бурелом и упавшие столетние дубы и проложили горную дорогу, по которой первыми прошли пластуны – пешие части Кубанского казачьего войска, а затем и весь Передовой отряд. 2 июля пластуны неожиданно атаковали турецкий лагерь у деревни Хаинкиой. Турки бежали. Заняв Казанлык, Гурко с юга начал штурм Шипкинского перевала, а со стороны Габрово неприятеля атаковал Орловский полк. Испугавшись окружения, турки бежали. К сожалению, Передовой отряд не был поддержан основными силами русской армии, увязнувшей в штурмах крепостей на востоке, и Плевны на западе. Возможно, война могла бы закончиться раньше.

3 Болгарская открытка. Сражение за Самарское знвмя.  - копия

Сражение за Самарское знамя.Болгарская открытка.

Из Казанлыка части Передового отряда отправились в город Стара-Загору. Но радость местных жителей от встречи с освободителями была недолгой. Вскоре были получены сведения о наступлении армии Сулейман-паши. Город был переполнен беженцами из окрестных селений, уже объятых пламенем. Рано утром 19 июля в его окрестностях заняли позиции болгарские дружины, 8-й драгунский Астраханский и 9 гусарский Киевский полки, 16-я конная батарея, взвод Донской казачьей №10 батареи и полусотня Донского казачьего №26 полка.

В 7 часов утра было замечено движение турецкой пехоты. 30 тысячам турок с артиллерией, обученным и вооруженным англичанами, противостоял отряд численностью не более 4500 человек. При этом длина фронта без удобных артиллерийских и стрелковых позиций была более 4-х вёрст. Путь отступления находился в 1,5 верстах от города, пролегал по узкому ущелью и был, как и узкие кривые улочки Стара-Загоры, забит подводами беженцев. Левый фланг, где находились 1-я и 3-я дружины под командованием полковника графа Толстого, был наиболее важен – он прикрывал спасительное ущелье. На левом фланге было два орудия Донской казачьей артиллерии, а правее их под горой стоял Астраханский полк. Руководил обороной города и её правым флангом, где находились 2-я и 5-я дружины и 4 орудия горной артиллерии, полковник Депрерадович. Турки сначала набросились на правый фланг, в надежде отвлечь резервы защитников, а затем опрокинуть левый фланг. Силы были неравны, и в час дня Депрерадович приказал медленно отступать. Они шли по городу, сооружая баррикады и отстреливаясь от наседавших турок и черкесов.

На левом фланге местность была покрыта садами и кустарниками, и турки наступали, не боясь артиллерийского огня. Ополченцы шли на врага в штыковые контратаки. В 3-й дружине были убиты все горнисты и барабанщики, три знаменных унтер-офицера. Спасая от врага святое Самарское знамя, погиб и командир дружины подполковник Павел Петрович Калитин. Знамя из боя вынес унтер-офицер Фома Тимофеев. Всего в отряде выбыли из строя 21 офицер (убито 5), и 514 нижних чинов (убито 327). В 3-й дружине, потерявшей командира (его заменили сначала Стессель, а затем майор Чиляев) были убиты ротные командиры Федоров и Усов, заведущий оружием Попов, ранены: офицеры Стессель, Попов, Живарёв, Поликарпов, Добровский и Бужинский.

5 часов длилось сражение. Дав возможность уйти беженцам, бойцы отряда отступили на перевал.

31 июля 1877 года, зачитывая приказ о расформировании Передового отряда, генерал Гурко высоко оценил храбрость и мужество болгарских ополченцев: «Пройдут года и <…>будущая болгарская армия с гордостью скажет: «Мы потомки славных защитников Ески-Загоры».

Ополчение было пополнено добровольцами и передано в подчинение начальнику 8-го армейского корпуса генерала Ф.Ф. Радецкого, кому была поручена защита Балканских перевалов.

Героическая оборона Шипки

На Шипке был оставлен 36-й Орловский пехотный полк, четыре дружины 1-й и 2-й бригады болгарского ополчения, несколько сотен казаков, включая болгарскую сотню, 27 орудий с прислугой – всего около 5500 человек. Из-за неверного предположения Радецкого о возможном наступлении турок часть резерва корпуса, стоявшего в окрестностях Тырнова, была отправлена не на Шипку, а на другой фланг обороны в город Елену. В результате таких распоряжений важный в стратегическом отношении перевал не был потерян только благодаря героизму его защитников.

Шипкинская позиция, занятая русско-болгарским отрядом, проходила по самому гребню горного кряжа. Начинаясь у Габрово, он на протяжении 10 км постепенно поднимался к югу и достигал наивысшей точки у горы Святого Николая, откуда кряж довольно круто снижался к расположенной у южных склонов Балкан деревне Шипке. Протяжённость позиции составляла до 2-х км, при глубине от 1км на главной позиции до 60м, так называемый «Перешеек», по которому проходила дорога между горой святого Николая и расположенной севернее неё горой Центральной. Во многих местах позиция проходила по крутым склонам, что облегчало её оборону. Но из-за малочисленности отряда более высокие вершины не были заняты, чем впоследствии воспользовались турки для артиллерийского обстрела защитников перевала. Кроме того, дорога, по которой можно было подвезти боеприпасы, продовольствие и воду, а также подойти подкреплению со стороны Габрово, проходила по узкому гребню, шириной от 50 до 80 м, который простреливался ружейным огнём.

Южную или «Передовую» позицию занимали три батальона 36-го Орловского пехотного полка. Батареей командовал талантливый подпоручик Киснемский, недавно окончивший училище, а расчёты состояли из 22-х наскоро обученных, но хорошо справлявшихся с обязанностями, пехотинцев (11 августа они вели огонь до последней возможности и 17 из них были убиты возле своих пушек).

Правый фланг «Главной позиции», расположенной севернее горы Николая, занимал батальон и две роты орловцев и батарея. Командовал правым флангом полковник Депрерадович.

Левый фланг «Главной позиции» занимали 2-я, 3-я и 5-я дружины болгарского ополчения под командованием полковника Вяземского.

Резерв отряда располагался на «Перешейке» и состоял из трёх рот орловцев, 1-й и 4-й дружин ополчения и дивизиона горных орудий. Тут же находился перевязочный пункт.

7 августа за Казанлыком поднялось тёмное облако пыли – это приближались полчища Сулейман-паши — около 30 тысяч закалённых в боях в Черногории «низами», которым была поставлена задача: «Овладеть Шипкой, несмотря ни на какие потери». Показались конные черкесы, а за ними — турецкая пехота. Неприятель расположился в 6 верстах от деревни Шипки. Вечером 8 августа генерал Столетов, в очередной раз запрашивая подкрепление, сообщал генералу Радецкому: «<…>несоразмерность сил слишком велика<…>К рассвету есть ещё время подойти».

Но прибывший в Габрово 8 августа Брянский пехотный полк после тяжелого перехода из Тырново нуждался в отдыхе и вступил в дело лишь в конце следующего дня. 9 августа первый удар всей армии Сулейман-паши приняли на себя Орловский пехотный полк и ополченцы. Всё командование обороной фактически взял на себя командир 2-й бригады полковник Толстой.

4  стихи вазова для 3а П.О. Ковалевский. Героическая оборона  Шипки. Стихи Вазова - копияП.О. Ковалевский. Героическая оборона Шипки в 1877 году. Болгарская открытка. Стихи болгарского поэта Вазова.

 

 

 

  Яростное сопротивление защитников перевала, отразивших 9 августа все атаки, ввёло врага в заблуждение относительно их численности. На следующий день начальник турецкого штаба писал: «Вчера мы убедились, что противник обладает значительными силами. Нам остаётся только обойти его, так как атака открытой силой стоила бы дорого».

Но всё же уверенный в своей победе Сулейман-паша вечером 9 августа поспешил отправить султану хвалебное донесение: «Если этой ночью противник не обратится в бегство, то завтра утром я возобновлю атаку и сомну его».

Три дня турки беспрерывно шли на приступ. Кроме преимущества в численности и артиллерии, они имели новейшие ружья американской фирмы Пибоди, которые стреляли на расстояние 1500 метров. Русские солдаты были вооружены винтовками Крнка (Крынка), бившими всего на 500 метров; ружья Шаспо ополченцев – и того меньше. На место погибших артиллеристов вставали пехотинцы и ополченцы. Кончались снаряды, оружие выходило из строя – защитники перевала отбивались штыками и камнями.

Турки установили на высотах орудия и расстреливали неукреплённые позиции защитников перевала. Особенно страшный урон наносила 9-ти амбразурная батарея, прозванная русскими солдатами «Девятиглазкой». Раненых было так много, что давно закончились перевязочные средства – на бинты рвали рубахи, полотенца и палатки. Все подходы к воде простреливались, и редко кто из смельчаков возвращался живым.

Был во время атак один критический момент, когда некоторые командиры решили отправить в тыл свои знамёна, что было воспринято как начало отступления, но другие более мужественные офицеры остановили отход. А на болгарских позициях раздалась песня «Шуми, Марица», которую запел командир 3-й дружины майор Чиляев. Когда отдельные группы турок прорвались к «Перешейку», где находился перевязочный пункт, доктор Вязанков собрал раненых и повёл их в атаку.

Измученные жаждой и голодом, утомлённые бессонницей и непрерывными трёхдневными боями защитники перевала, казалось уже, держались каким–то чудом. Наконец, на третий день в 6 часов вечера со стороны Габрово на казачьих и артиллерийских лошадях прибыли 205 человек 16 стрелкового батальона 4-й стрелковой бригады, а следом – и весь батальон во главе с генералом Радецким, с криком «Ура!» сразу вступившие в бой. К ночи прибыла вся бригада. Солдаты, одетые в тёмнозелёные мундиры, чёрные шаровары и кепи, тоже совершили подвиг, пройдя за двое суток без отдыха с полной выкладкой по тридцатиградусной жаре от 50 до 60 км. А прибывшие через несколько часов 56-й Житомирский, 55 Подольский, 53-й Волынский и 54-й Минский пехотные полки 14-й пехотной дивизии под командованием генерала М.И. Драгомирова – и того больше. С их прибытием число защитников перевала выросло до 7000 человек.

Поняв, что дело проиграно, Сулейман-паша отдал приказ об отступлении. Впервые за три дня прекратилась даже ружейная перестрелка. В ночь на 12 августа на позиции были подвезены снаряды, патроны и горячая пища. Жители Габрово принесли бочонки с водой, 50 вёдер красного вина, много табаку.

За 9-11 августа русские войска потеряли 1380 человек убитыми и ранеными. Потери при дальнейшем трёхдневном безуспешном наступлении на турецкие позиции тоже были значительными. Но турки потеряли одними только убитыми 7000 человек – столько было захоронено нашими солдатами.

В ополчении было убито 3 офицера и 264 нижних чина, ранено 11 офицеров и 271 нижний чин. Ополчение, кроме 4-й дружины, не бывшей в Старо-Загоре, было отведено на отдых к Габрову. 3 сентября в ополчение прибыло пополнение. Дружинникам выдали ружья Крнка (Крынка), взамен Шаспо, испортившихся от длительной стрельбы.

11Монумент в честь защитников Шипки - копия

Монумент в честь защитников Шипки

 

 

   Шипка является святыней русско-болгарской боевой дружбы. Вершину Шипки венчает Монумент свободы, к которому ведут 890 ступеней. На братских могилах героев установлены памятники и восстановлены позиции и батареи.

 

 

 

Противостояние

Защитники Шипки ценой своей жизни заслонили население северной Болгарии и беженцев от истребления, а вся Дунайская армия избежала угрозы быть расколотой на две части. Но никто из военачальников не предвидел, что оборона Шипкинского перевала затянется на 5 месяцев. Первыми это поняли его защитники.

О положении на перевале можно судить по телеграммам, посланным генералом Радецким в «Главную квартиру».

«2 сентября. Шипка. Радецкий.

Турки установили<…>три 2-х пудовые мортиры и всю ночь обстреливают г. Николая. Вчера потери составили до 38 чел., сегодня – 17 убитых и раненых, а прежде – не более 8».

В этой же телеграмме Радецкий сообщал Главнокомандующему: «<…>болезни значительно увеличиваются. Замедление присылки самой тёплой одежды начинает крайне вредно отражаться на здоровье людей».

В ответ Радецкого известили, что на Шипку посланы четыре 6-ти дюймовые мортиры. Мортиры прибыли 7-го, но из-за туманов их удалось пристрелять только к 16 сентября – в этот день был удачно взорван пороховой склад противника.

15 сентября Радецкий сообщал великому князю Николаю Николаевичу: «Снабжение продовольствием Шипки возможно до конца сентября, так как уже появляется снег, гололедица, долины заносятся снегом и с начала октября снабжение продовольственными и боевыми припасами пребывающих войск на Шипке будет невозможно».

16 сентября Радецкий вновь напоминает Главнокомандующему о положении на Шипке: «Замедление присылки очень тёплой одежды начинает крайне вредно сказываться на здоровье людей».

Переписка продолжается ещё несколько дней. И, наконец, 21 сентября Радецкому сообщают, что начальник штаба признаёт необходимость удержать Шипку и простоять там всю зиму! «Его Высочество приказали снабдить тёплыми вещами, продовольственными и боевыми припасами».

Уже в начале октября на перевале начались снегопады и метели, а с ноября установились сильные морозы.

Служивший на Шипке с 5 октября штабс-капитан 9 артбригады Николай Вырыпаев в своих воспоминаниях (опубликованы в журнале «Чтение для солдат» за 1884 год под названием «Шесть месяцев на Шипке») писал, что чай не переводился – можно было пить хоть три раза в день, водки пили, сколько хотели – её привозили из России, так как русские не могли пить болгарскую водку – ракию, сделанную из картофеля. Водка предупреждала дизентерию, с хинином – помогала от лихорадки, с перцем – от расстройства желудка. Спирт выдавался для растирки ног, рук, лица, но это мало помогало при 20-ти градусном морозе. Ежедневно обмораживалось 2-3 человека, которых отправляли в госпиталь в Габрово. От постоянного пребывания в одежде и обуви у многих начиналась чесотка, опухали ноги. На позиции от холода не спасали полученные тёплые полушубки. Надетые поверх полушубков шинели резали под мышками, руки затекали – стрелять было неудобно.

Вся Россия следила за ходом войны. Газеты публиковали сводки с фронта, списки погибших, без вести пропавших на Кавказском и Балканском фронтах и умерших от ран в госпиталях. На страницах «Московских Епархиальных ведомостей» сообщали сведения об убитых уроженцах Московской губернии, в том числе Верейского уезда.

Убиты:

города Вереи Тарас Иванов, унтер-офицер лейб-гвардии егерского полка

Верейского уезда Назарьевской волости Андрей Васильевич Васильев, рядовой того же полка

Верейского уезда села Кубинки Сергей Иванович Телегин, рядовой 3-го гренадерского Перновского короля Фридриха Вильгельма IV полка

Верейского уезда Кубинской волости Алексей Петрович Петров, рядовой лейб-гвардии гренадерского полка.

Не одно сердце забилось сильнее от сообщения, опубликованного, в «Московских Епархиальных ведомостях»: «11 декабря при ясной погоде турки сильно бомбардировали форт святого Николая. Наши потерпели лишь ничтожные потери. Сегодня на Шипке стоит метель при сильном ветре» .

5 В.Верещагин. На Шипке всё спокойно. 1877  - копия

В.Верещагин. На Шипке всё спокойно. 1877

 

 

С лёгкой руки художника В.В. Верещагина, побывавшего на Шипке, текст одной из телеграмм генерала Радецкого главнокомандующему «На Шипке всё спокойно» стал синонимом бездеятельности и безответственности начальства при полном равнодушии к бедственному положению солдат на Шипке. Телеграмма была послана 18 сентября, и полный её текст был такой: «Прошу прислать офицеров. На Шипке всё спокойно». В других донесениях Радецкого — чаще всего сообщалось: «На Шипке без перемен» или «На Шипке нового ничего нет» — всё тот же мороз, снег, обстрелы, войска занимают те же позиции. При всех своих недостатках, Радецкий сделал всё, что мог и ещё в сентябре: обратил внимание главнокомандующего на свои войска, добившись снабжения необходимым продовольствием, боеприпасами и теплой одеждой. Не сдавал позиции. Остальное было не в его силах, тем более погода.

Вместе с русскими солдатами все тяготы обороны перевала переносили болгарские дружинники.

Под началом Скобелева

Ещё одной яркой страницей совместных боевых действий русских и болгарских воинов стало сражение у села Шейново, расположенного в южной части Шипкинского перевала недалеко от села Шипки, где находился сильно укреплённый турецкий лагерь — 25 тысяч человек при 93-х орудиях. Он наглухо закрывал южную часть перевала.

В конце ноября 1877 года победой закончилась осада Плевны, и командование русской армии решило перейти Балканы. В распоряжении генерала Радецкого оказалось 45 тысяч человек, которые должны были, окружив Шейновский лагерь, разгромить армию Вессель-паши. Отряд генерала Святослав-Мирского должен был обойти неприятеля слева, генерала Скобелева — справа, а генерала Радецкого – ударить в центре с Шипкинского перевала.

5б Генерал М.Д. Скобелев - копия

Генерал М.Д. Скобелев

 

 

22 декабря был издан приказ по ополчению – скоро поход! Узнав об этом из больницы, открытой для ополченцев в Габрове, сбежали все 100 пациентов. Ополченцы получили хлеб на 1 день, сухари на 2 дня, 80 патронов, 2 порции консервов, 1 фунт варёного мяса, мазь от обморожения. При каждой дружине была одна лошадь с аптекой, одна — со спиртом, две — с патронами, две – с сухарями и фуражом. Остальной боевой и продовольственный запас вёз общий обоз. 1-я, 2-я и 3-я бригады и 10 дружина были включены в отряд генерала Скобелева, а 9-я дружина – в отряд князя Святополк-Мирского.

Войскам был зачитан приказ генерала Скобелева. В обращении героя Плевны к русским солдатам говорилось: «Сегодня мы начнём переход Балканов с артиллерией, без путей, пробивая себе дорогу на виду у противника через глубокие снежные завалы<…>Да не смущает вас ни многочисленность, ни упорство, ни злоба врага. Наше дело свято, и с нами Бог!»

Глубоким уважением было наполнено обращение Скобелева к болгарским ополченцам: «<…>В июльских и августовских боях вы заслужили любовь и доверие ваших боевых товарищей – русских солдат. <…>вы, болгары, бьётесь за свободу вашего отечества<…>за всё наиболее ценное и священное для человека. Вам и Бог повелевает стать героями!»

Авангард отряда и 1-я бригада ополчения выступили из села Зелено-Древа 24 декабря, а основные силы и остальные дружины 25-го декабря – в светлый и солнечный день Рождества Христова. Путь воинов пролегал по узкой Химитлийской тропе, пригодной для пешехода лишь летом, зимой сообщение прекращалось. А сейчас по ней предстояло пройти пехоте с кавалерией и полевой артиллерии. Проводники Димитр Рачков и Новак Димитров в сопровождении болгарского поэта и общественного деятеля Петко Рачева Славейкова заранее наметили маршрут перехода, а затем провели по ней отряд Скобелева. К счастью, турки не охраняли тропу, так как считали её непроходимой. Начинаясь у села Топлиш, она проходила через две горные вершины и спускалась в Шейновское поле у деревни Иметли. Весь подъём составлял 11 вёрст, а спуск – 7,5. Мороз достигал 20-ти градусов, а сугробы порой – высоты 2-х метров. Разобранные на части орудия несли на руках и тащили на салазках. Крутые высоты Куруджа (1354м) и Маркови-Столови (1524м), которые простреливались турецкой артиллерией, преодолевали ночью.

Шейновское сражение

В 9 утра 26 декабря авангард добрался до села Иметли, и был встречен огнём спешенных черкесов и баши-бузуков. Ночью подошли основные силы отряда Скобелева.

Восточный отряд Святополк-Мирского 27 декабря сумел овладеть первой линией укреплений, 28 –го декабря – деревней Шипкой. А часть его отряда заняла Казанлык, закрыв туркам путь отступления.

Отряд Радецкого, спускаясь с обледеневшего Шипкинского перевала, понёс от врага большие потери и был вынужден отступить.

Скобелев, с боями шедший от Иметли, в начале одиннадцатого утра 28 декабря начал главную атаку на редуты в Шейновской роще и ворвался в середину укреплённого лагеря. С востока возобновил атаку Святополк-Мирский

По воспоминаниям участника этого похода, служившего в 63-м пехотном Углицком полку: «Шейново было короновано десятками укреплений и выглядело страшно».

Но ничто не могло остановить натиска русских войск и ополченцев, и к 3 часам дня 28 декабря Вессель-паша капитулировал.

«Трудно передать словами восторг солдат, — писал художник В.В. Верещагин, — Все шапки полетели вверх, а затем снова и снова, всё выше и выше. Ура! Ура! Ура! – без конца».

30 января передовые части русской армии выступили из Казанлыка к Адрианополю. Болгарские ополченцы, сопровождающие пленных, направились в Габрово.

Генерал Скобелев высоко оценил участие ополченцев в Шейновском сражении: «Молодцы! Благодарю вас за добрую службу и молодечество, которое вы проявили во вчерашнем бою. Вы сражались не хуже ваших товарищей по оружию – воинов русской армии<…>»

Всего сдалось в плен 43 табора турецкой армии с 93 орудиями – около 32-х тысяч человек. Наши потери составили около 5700 человек.

В честь победы русских воинов и болгарских ополченцев на опушке Шейновского леса в 1964 году был воздвигнут памятник.

Последние сражения ополченцев

Война близилась к концу, но ещё во многих районах Болгарии, на мирных жителей нападали баши-бузуки и черкесы. 16 января 3-я и 4-я дружины ополчения имели с ними стычку в селе Тича в 10 верстах от города Котел. Бандиты были отброшены, но при этом был вторично ранен командир бригады полковник князь Вяземский и погибло несколько ополченцев. После занятия Котла, 1-я и 3-я дружины вновь отправились на поиски баши-бузуков. К дружинникам присоединилась тысяча жителей-добровольцев. Разбойники были настигнуты и после горячей перестрелки выбиты из села Садово, а затем и из села Чадыр-Факли. К большому горю дружинников здесь был смертельно ранен доктор Вязанков, участвовавший в атаке. Талантливый, ответственный, деятельный земский доктор, вернувшийся из мирной России по призыву страдающей в неволе Родины… Он спас многих боевых товарищей под огнём в Стара-Загоре, под Казанлыком, при обороне Шипкинского перевала, на Шейновском поле. А теперь он на их глазах уходил из жизни…

В тот же день генерал Столетов приказал ополченцам вернуться в Котел, в связи с тем, что пришло известие о заключении перемирия с турками, которое было подписано 19 января.

Турки согласились на него, когда под стенами Константинополя, как когда-то встарь под стенами Царьграда войско князя Олега, появились русские войска…

20 Памятник медицинским чинам, погибшим в русско-турецкой войне 1877-1878 - копия

«Докторский сад» в Софии. Памятник медицинским чинам, погибшим в русско-турецкой войне 1877-1878 годов

 

 

Автору очерка пока неизвестно, где захоронен доктор Вязанков. К слову сказать, фамилия доктора в трудах болгарского писателя Цонко Генова о русско-турецкой войне переведена на русский как Вязенков. Поэтому меня заинтересовало соседнее с селом Садово село Везенково. Возможно, это и есть бывшее село Чадыр-Факли – ныне такого турецкого названия нет на карте, и здесь в последней атаке отдал свою жизнь за свободу своего народа один из доблестных сынов Болгарии, земский врач подмосковного Верейского уезда Константин Иванович Вязанков.

Но мы, всё же знаем, куда можно принести цветы, чтобы почтить память доктора Вязанкова и всех его коллег – врачей, фельдшеров, сестёр милосердия. В самом центре болгарской столицы – между улицами Оборище и Шипка, за Народной библиотекой «Святых Кирилла и Мефодия» расположен красивый парк, который называют «Докторский сад». Здесь стоит памятник медицинским чинам, погибшим в русско-турецкой войне 1877-1878 годов. Здесь ежегодно в конце февраля, накануне 3 марта – дня подписания Сан-Стефанского мира болгарское общество Красного креста организует чествование памяти медицинских чинов.

Участие Верейского уезда в русско-турецкой войне 1877-1878 годов

Когда Россия объявила войну Турции, Московское губернское земство первым откликнулось на это событие, собрав большие суммы пожертвований на организацию госпиталей для раненых воинов. Не остались в стороне и уездные земства. На экстренном собрании, прошедшем 21 мая, Верейское земство под председательством предводителя уездного дворянства Владимира Карловича Шлиппе решило выделить в верейской городской земской больнице 10 мест для больных и раненых нижних чинов с бесплатным содержанием и лечением. Бесплатное снабжение лекарствами больницы Красного Креста в селе Крымском, предложенное Шлиппе, было принято гласными с ограничением по сумме в 500 рублей в течение года. Гласный из крестьян села Наро-Фоминского Павел Михайлович Турецкий поднял вопрос об обеспечении семейств временно и бессрочно отпускных нижних чинов, в случае призыва их при мобилизации, хотя бы из той суммы, которая не будет использована на содержание коек в больнице для больных и раненых воинов. Собрание его поддержало, но с условием: не более 1 рубля в месяц на 1 лицо.

5а Журнал Иллюстрированная хроника на 1877 год.Чтение военной телеграммы в деревне

Журнал «Иллюстрированная хроника на 1877 год».Чтение военной телеграммы в деревне.

На очередном земском собрании, которое состоялось в октябре 1877 года, гласные ассигновали в распоряжение управы 100 рублей на приспособление экипажей для перевозки раненых воинов и 300 рублей на уплату ямщикам за их перевозку. В связи с устройством уездного попечительства для обеспечения семейств нижних чинов запаса, ратников и матросов на оказание помощи было выделено 1000 рублей. При этом управа должна была требовать при выдаче денег точного обозначения семейств и причины обращения за помощью, а саму выдачу полагалось ограничить размером месячной потребности семьи. Но прежде, чем принять нелегкое для земского бюджета решение, предводитель уездного дворянства Владимир Карлович Шлиппе обратился к гласным с небольшой речью. Он говорил о тяжелых испытаниях, которые выпали на долю русских учреждений: правительственных, земских и сословных; каждого человека от сановника до поденщика-рабочего. О том, что сам августейший монарх находится вдали от России, в заботах о раненых воинах[8], а родные и знакомые верейских земцев бьются с врагом, защищая правое дело. И оставшиеся на родине переживают тяжелые времена, которые происходят не только от войны, но, по мнению Шлиппе, и от других причин. Только отчасти война могла повлиять на уменьшение заработков населения из-за недостатка дела и от некоторого уменьшения работников, ушедших на защиту Отечества. Народное благосостояние постепенно шло к упадку в течение последних нескольких лет; с каждым годом усиливая нужду. Неурожаи хлебов, болезни фруктовых деревьев, неудачи пчеловодства, падеж скота, пожары и даже отсутствие «надлежащей погоды», окончательно испортившей грунтовые дороги. Но несмотря ни на что, верейское земство поддержало нуждающиеся семейства воинов, оправдав доверие правительства.

Больница Красного Креста в Любанове

В ответ на известие, что в земскую больницу могут поступить более 10 раненых воинов, на средства Верейского уездного отдела комитета Красного Креста была устроена больница в селе Любанове в доме господина Чарторижского. Сначала на 16, а с прибытием первых больных воинов на 24 кровати с полным комплектом белья, посуды, одежды и медикаментов. 26-27 сентября больницу посетил председатель уездной управы, чтобы убедиться в правильности затраченных средств. Более 800 рублей пошло на подготовку помещений, покупку кроватей, шкафа, подсвечников, «машинку для воды», посуду медную, фаянсовую, хрустальную и деревянную, на оплату жалования «при больничных харчах» фельдшеру, двум сиделкам, кухарке, прачке, сторожу. Лечение больным назначал доктор фабричной больницы в селе Наро-Фоминском Младень Станиславович Железков. С разрешения владельца фабрики купца Василия Ивановича Якунчикова он снабжал раненых медикаментами из той же больницы бесплатно. Больные получали 2 раза в день чай и по белому хлебу. Обед их состоял из щей, борща или супа перлового, рисового или манного; каши гречневой или пшенной, и полфунта мяса. Ужин был таким же, но без мяса. Слабым больным полагался дополнительно белый хлеб и, по назначению врача — молоко, яйца, жареный картофель. Всё продовольствие больницы обходилось в 90 рублей ежемесячно. В среднем больных было 15 человек. Заведовал больницей мировой судья Н.С. Левашов, «трудами которого она соответствовала целям комитета Красного Креста». Всего в Верейском отделе комитета Красного Креста состояло около 70 человек. К октябрю 1877 года им удалось собрать пожертвования в сумме 1920 руб.

В помощь земству были учреждены попечительства «о призрении семейств воинов»: 1 уездное, 3 волостных: Петровское, Рудневское, Кубинское, 11 приходских: Богородское, Вышегородское, Городское города Вереи, Купелицкое, Кубинское, Крюковское, Литвиновское, Протасьевское, Симбуховское, Смолинское и Ташировское.

Турки в Верее

5аа Пленные турки в Москве - копия

Пленные турки в Москве

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В начале 1878 года пустующее родильное помещение во флигеле верейской земской больницы было закрыто в целях экономии на отоплении. И акушерку Левкову поселили на съемную квартиру, добавив к ее жалованию 15 рублей. На случай появления роженицы, в больнице предусмотрели отдельную комнату. Но тут стали прибывать на излечение военнопленные турки, страдавшие в основном тифом. Всего для выздоровления 36 человек потребовалось более 800 койко-дней. Турки заняли больничный флигель и комнату родильного отделения. Верейский полицейский исправник и даже сам губернатор требовали изоляции тифозных больных от остальных пациентов, но, практически, сделать это было невозможно. К счастью тифом заразились только двое из пациентов больницы. 36 турок провели в больнице более 800 дней. Кроме военнопленных в верейской больнице лечились 18 наших воинов. Семнадцать из них лечились за счёт Московского комитета христианской помощи, а один – на средства Красного Креста. Среди раненых воинов были и жители Верейского уезда. 37 дней провёл в больнице бессрочно-отпускной рядовой из деревни Самород Алексей Гаврилович Рожков, 68 дней – отставной канонир города Вереи Петр Осипович Орлов, 26 дней – отставной рядовой села Наро-Фоминского Александр Байков.


[1].В метрических книгах церкви Николая Чудотворца в селе Наро-Фоминском Младень Станиславович записан как «русский подданный болгарского происхождения» под фамилией Желтыхов-Вечетко. В селе Наро-Фоминском у него родился сын, которого крестили в Николаевской церкви. Был ли Константин Иванович Вязанков русским подданным, пока неизвестно, но в том, что он был болгарином, можно не сомневаться.

[2] Петровская уездная лечебница была открыта в марте 1877 года и действовала до открытия Петровской губернской лечебницы в январе 1884 года.

[3] П.А. Архангельский через некоторое время стал во главе больницы в подмосковном городе Воскресенске. У него по окончании медицинского факультета работал Антон Павлович Чехов..

[4] Майка – мать, матушка (перевод с болгарского).

[5] Копия Самарского знамени хранится в Самаре.

[6] На постаменте памятника в форме креста выполнены 4 барельефа. Три из них — по знаменитым картинам «Битва за Орлово гнездо», «Освящение Самарского знамени» и «Подъём на Балканы». На четвёртом — изображена карта Балканского полуострова, на которой обозначены боевые пути дружин ополчения. На постаменте установлена копия фигуры воеводы Цеко Петкова, с известной картины болгарского художника Ярослава Вешина «Самарское знамя».

[7] Подполковник Павел Петрович Калитин (1846-1877) начал службу в Оренбургском линейном полку. Он участвовал в покорении Бухарского, Кокандского и Хивинского ханств, был отмечен за храбрость высокими наградами. На Балканы он отправился добровольно и геройски погиб в бою под Стара-Загорой, спасая святое знамя.

[8] Александр II находился в Болгарии, возглавляя Рощукский санитарный отряд

Рубрика: Русско-турецкая война 1877-1878 годов | Комментарии (2)

Наполеон в Фоминском

7 октября 1812 года в лагере русской армии у села Тарутино праздновали победу, одержанную накануне над корпусом Мюрата, не зная, что вся армия Наполеона, оставив Москву утром того же дня, продвигалась по Старо-Калужской дороге. Сам император в сопровождении Старой гвардии выехал из Москвы в 5 часов утра и остановился в селе Троицком, откуда дал распоряжения оставшемуся в Москве маршалу Мортье: вывезти из Москвы как можно больше раненых и идти через село Кубинское на Верею.

Перейдя реку Пахру у села Красная Пахра, французские войска правым берегом реки пошли к Ново-Калужской (Боровской) дороге, чтобы, минуя основные силы русской армии, через село Фоминское выйти к Малоярославцу и Калуге, откуда открывался путь в южные области России, где армия могла бы переждать суровую русскую зиму или отступить без потерь.

clip_image002[4]

Ю.А.Бурков. Отступление из Москвы

 

 

 

 

 

 

 

Дивизия Орнано, прикрывавшая крупный обоз с награбленными в Москве ценностями, вышла ранее из Москвы по Можайской дороге и некоторое время стояла в селе Вязёмы. В то же время армейский партизанский отряд под командованием капитана Александра Никитича Сеславина, в ночь на 1 октября покинувший Тарутинский лагерь, в сопровождении проводников-крестьян отправился лесами и оврагами на север, к Москве. Взятые во время стычки 2 октября пленные фуражиры рассказали, о расположении отряда генерала Орнано (4 кавалерийских полка, 2 батальона пехоты и 8 орудий) в селе Вязёмы. Туда и провели крестьяне отряд Сеславина глухими лесными тропами. Но Орнано успел покинуть Вязёмы, чтобы через село Фоминское выйти к Верее и далее к Смоленску. Отряд Сеславина, идя лесами, 4 октября догнал французов. Пропустив пехоту и часть кавалерии через сельцо Быкасово, партизаны атаковали врага, уничтожив до 300 человек, в том числе генерала, полковника и нескольких офицеров, и вывели из строя лошадей и упряжь обозов. Французы открыли орудийный огонь, а пехота перешла в наступление. Под угрозой окружения партизаны лесами отступили к реке Наре в трёх верстах от Фоминского, где неприятель остановился на ночлег. Как сообщалось в донесении Кутузову, «Дельце было порядочное и горячее». Потери с нашей стороны составили около сорока человек. Партизаны ночевали в небольшой деревушке, окружённой лесами и болотами. Несколько десятков крестьян явились туда с просьбой дать им оружие. Выдав трофейное оружие, Сеславин поручил им вести разведку неприятеля.

clip_image004[4]

И.В. Ческий. Портрет А.Н. Сеславина. 1820-1830

 

Утром 5 октября партия Сеславина у села Атепцева Боровского уезда (ныне Наро-Фоминского района) встретила партизанский отряд Александра Самуиловича Фигнера, который в тумане принял их сначала за французов. Было решено вместе на рассвете вновь напасть на отряд Орнано. Ночью партизаны расположились в засаде у дороги, идущей из Фоминского через лесную просеку. На рассвете 6 октября при выходе отряда Орнано из села Фоминского партизаны, пропустив кавалерию, попытались отрезать пехоту, но та успешно отстреливалась, а ей на помощь спешила кавалерия. Под огнём пушек противника конные отряды Сеславина и Фигнера отступили и скрылись в лесу. Вероятно, Орнано получил новый приказ, поэтому его дивизия осталась в Фоминском.

В тот же день армейские партизаны генерал-лейтенанта Ивана Семёновича Дорохова вместе с казаками атаковали форпосты неприятеля, находящиеся при селе Малькове и Фоминском, а утром 7 октября заняли высоты, на которых оставались в течение дня, наблюдая за неприятельским передвижением за рекой Нарой. Захваченный пленный сообщил, что на той стороне реки находится 14-я дивизия генерала Бруссье, в которой от 8 до 10 тысяч человек и 16 орудий. Силы были неравные. Оставив на высотах лёгкую кавалерию, Дорохов отвёл остальной отряд к селению Корякову. 8 октября на правый берег реки неприятель перебросил часть кавалерии, 2 батальона пехоты и пушку. После двух часов перестрелки с казаками, не выиграв более полуверсты, неприятель занял лесок, находящийся на левом фланге его авангарда.

Дорохов полагал, что появление дивизии Бруссье связано с изменением линии связи основных сил неприятеля с флангами. Но, допуская, что эти действия могут быть связаны с движением всей армии Наполеона, он занял посты в селе Каменском, возле селений Слизнево и Котово, в селении Башкино, на Верейской дороге и в самой Верее. Чтобы атаковать такого противника, Дорохов попросил подкрепление, и ждал его в селе Аристово.

9 октября в Фоминское прибыл шедший в авангарде вице-король, который соединился с пехотной дивизией Бруссье и конной дивизией Орнано, находившейся там уже несколько дней.

Известны несколько источников, в которых сообщается о пребывании Наполеона в селе Фоминском и его окрестностях. 10 октября капитан А.Н. Сеславин днём в четырёх верстах от Фоминского обнаружил отступающую из Москвы «Великую армию» и самого Наполеона в карете, окружённого старой гвардией. Одного из этих гвардейцев и сумел пленить Сеславин. Вечером того же дня он доставил его в Аристово, где расположились на ночлег войска под командованием генерала Дохтурова, подошедшие из Тарутино. На допросе пленный показал, что Наполеон остановился на ночлег в сельце Быкасове (ныне Бекасово) в 6 верстах от Фоминского. Но он мог это сказать, чтобы ввести русских в заблуждение.

Фрагмент журнала военных действий в 1812 году

clip_image006[4]

9 октября Наполеон остановился на ночлег в сельце Игнатове Верейского уезда. Там в 7 часов утра 10 октября он написал письмо вице-королю Италии Эжену Наполеону, который находился со своим 4 корпусом в селе Фоминском: «Мой сын, я получил ваше письмо. Я буду до полудня в Фоминском вместе с гвардией конной и пешей. Первый резервный корпус прибудет не раньше, чем через час. Вся кавалерия короля Неаполитанского прибудет туда днём. Начальник штаба сообщает, что раньше всего нужно сегодня занять Верею, что князь Понятовский идёт туда со своим корпусом…» Наполеон советовал пасынку без необходимости не показывать противнику большого числа войск, чтобы дольше оставлять его в неведении относительно планов французской армии.

По просьбе Наполеона вице-король 10 октября отправил в Шарапово, где находился пеший и конный пост в 100 человек, доверенного офицера. Услыхав взрыв Кремля, который был назначен от полуночи до трёх часов утра 11 октября, офицер, имея на полпути запасную лошадь, должен был быстро доложить об этом лично императору.

Наполеон провёл в селе Фоминском почти сутки с полудня четверга 10 октября до 9 часов утра пятницы 11 октября. Не потому ли он опоздал в Малоярославец? Приди он в этот город раньше, возможно, его судьба могла бы сложиться по-иному… Что делал Наполеон в Фоминском?

Прибыв в Фоминское, Наполеон лично проехал довольно далеко вправо и влево от села, опасаясь появления русских войск, но увидел за рекой Нарой только одиночных казаков отряда Дорохова. Из Фоминского были посланы эстафеты командующим опорных пунктов в Можайске и далее на запад с сообщениями о новых планах действий французской армии. 10 октября Наполеон поручил начальнику штаба сообщить маршалу Нею, что вице-король идёт на Боровск, что вся армия в Фоминском, советовал Нею удерживаться хозяином положения при выходе из Горок (ныне Малые Горки) или немного ниже… А так же посетовал, что «дождь льёт и этим утром сделал дорогу немного сложной». По воспоминаниям одного из участников похода переправу войск и, особенно, пушек, через реку Нару осложняли её болотистые берега. В Фоминском, вероятно, были написаны и письма личного характера императрице Марии-Луизе и Жозефине Богарне.

По устоявшейся легенде Наполеон ночевал в старинной деревянной церкви села Фоминского. На плане Генерального Межевания дачи села Фоминское с выделенной церковной землёй видно, что церковь Николая Чудотворца находилась у моста, с правой стороны Боровской дороги, примерно в 100 саженях от неё, за речкой Гвоздней (Гвозденкой).

Император мог, конечно, остановиться и в господском доме, но в церкви было безопаснее, так как русские не стали бы стрелять по храму Божию. Издавна наши краеведы считали, что картина В.В. Верещагина «На этапе. Дурные вести из Франции» отражает события, происходившие во время пребывания Наполеона в Фоминском, а сама картина написана в Наро-Фоминской церкви. Увы! Это неверно. «Дурные вести из Франции» — сообщение о заговоре полковника Мале — Наполеон получил в Михайловке по дороге из Дорогобужа на Смоленск «на одном из переходов, — как писал сам Верещагин, — когда русская зима заявила о себе снежной бурей». (В Фоминском лил дождь.) Е.В.Тарле в книге «Наполеон» также пишет, что 6 ноября в Дорогобуже Наполеон получил из Франции сведения о том, что бежавший из тюрьмы Мале объявил о его смерти. На картине Верещагина, как установил историк К.Аверьянов, изображён интерьер древней церкви в окрестностях Ростова Великого.

А в селе Фоминском французский император радовался разрушению Московского кремля*, взрывы в котором были слышны за 60 вёрст. Именно это задержало его в Фоминском. Отсюда он сообщил Европе: «<…>le Kremlin, arsenal, magazins, tout est de’truit cette ancienne citadelle, qui datait des le commencement de la monarchie, ce premier Palais des czars ont e’te’;desormais Moscou n’est plus qu’un amas de desombres, qu’un cloaque impur et malsain sans importance politique ni militarire». ( “Кремль, арсенал и склады взорваны, уничтожена древняя крепость, давшая начало монархии, и первый дворец царей. Москва превратилась в выгребную яму, и не будет оказывать важного влияния в политической и военной сфере”.**)

Но Наполеон поторопился с прогнозами…

clip_image008[7]

Церковь Николая Чудотворца. С открытки 1914 года. Из личного архива С.А. Давыдова

 

 

Отступавшие французы сожгли деревянную церковь Николая Чудотворца в селе Фоминском. Каменная Николаевская церковь, построенная на новом месте, была освящена в год 40-летия победы в Отечественной войне 1812 года.

 

 

 

 

 

Примечания

*Решение Наполеона взорвать Кремль — «в отместку Александру за то, что тот не ответил на три мирных предложения» — осуждали даже сами французы. Кремль был разрушен, но не в той мере, как мечталось Наполеону. Полному выполнению варварского плана помешал сильный дождь.

**Перевод автора публикации.

Источники и литература

1.Материалы, предоставленные сотрудниками РГАДА.

2.Письма Наполеона. Копии хранятся в Наро-Фоминском историко-краеведческом музее.

3.Отечественная война 1812 года. Журналы военных действий в 1812 году. (Том XV). Боевые действия в 1812 году (июнь-декабрь). Главное управление генерального штаба. Материалы Военно-Учёного архива. СП-б., 1911

4.Михайловский-Данилевский А.И. Сочинения.

5.Отечественная война 1812 года. Юбилейное издание. Отечественная война 1812-1912 гг. с приложением портретов сподвижников императора Александра I из военной галереи Зимнего дворца. СП-б., 1912

6.Семевский М.И. Партизан Сеславин. СП-б., 1860

7.Сегюр Ф. Из воспоминаний Ф.Сегюра о выходе армии Наполеона из Москвы.

8.Искюль С.Н. Роковые годы России. 1812 год. Документальная хроника.

9.Тарле Е.В. Наполеон.

10.Троицкий Н.А. 1812 год. Великий год России

Рубрика: Война 1812 года | Добавить комментарий

В ОКТЯБРЕ 1918 ГОДА

 Мозаичное панно на здании фабрики г. Наро-Фоминска

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

27 октября 1918 года в 16 часов 45 минут в городе Наро-Фоминске (1) открылся IV съезд Советов Наро-Фоминского уезда.(2) На съезде присутствовало 50 человек с правом решающего голоса, а также представители различных организаций уезда с правом совещательного голоса. Вёл заседание глава местной Чрезвычайной следственной комиссии Н. Солунин.

Представитель окружного комитета РКП(б) Котляревский приветствовал съезд и призвал его участников к объединению и борьбе. Руководитель уездного отделения партии большевиков Г.Ф. Пяткин рассказал о политическом положении во всем мире, участии пролетариата в мировой революции и тяжёлом революционном этапе, из которого «он выйдет победителем, увенчанным лаврами». Участники съезда, стоя с пением похоронного марша «Вы жертвою пали в борьбе роковой», почтили память «товарищей, павших в Чехословакии». После этого последовал доклад мандатной комиссии, которая предложила покинуть съезд представителю Ташировской волости Кузнецову, лишённому выборного права по решению ЧК. Его место занял Проваторов. Затем собрание предоставило право решающего голоса представителю Рождественской волости Морякову.

Котляревский, зачитав рапорт Рудневского военкома о том, что жители этой волости отказываются проходить всеобщее военное обучение (Всевобуч), предложил «выразить порицание гражданам Рудневской волости». Н.И. Буриков потребовал принять к ним «более крутые меры и заставить силой учиться». А участковый агроном А.Н. Кругликов предложил оказать на провинившихся граждан лишь «моральное воздействие съезда». Далее Котляревский дал разъяснения «по текущему моменту» от Радищева до современности, описал ход революции по всей России, начиная с Петрограда, а также действие её в Германии, где был освобождён К. Либкнехт. И заявил о готовности пролетариата «дать помощь угнетённым по первому зову».

Первым из членов исполнительного комитета с докладом выступил заведующий земельным отделом М.С. Нестеров. Делегатов интересовало, на какие средства будут разрабатываться поля под агрономические пункты, где даётся земля уходящим от крестьянской работы, есть ли племенной скот и где он находится. Нестеров напомнил, что работает один, без коллегии; желаемых результатов работы невозможно дать из-за отсутствия средств. Племенного скота осталось немного – из-за отсутствия кормов его отдали волостным советам. Уездный агроном Суров заметил, что работа земотдела не видна, «но громоздка», поэтому коллегия земотдела должна состоять из трёх человек. И пояснил, что землёй будут наделяться только коммуны, где должно быть не менее 15 трудоспособных работников. Если коммуны не будут организованы, то волостные Советы РК и КД должны будут «взять землю на себя» и «коммунистически её обрабатывать».

После краткого выступления заведующего лесным отделом Солдатёнкова выступил таксатор,(3) который сообщил, что Солдатёнков организовал четыре лесничества, техсила подобрана хорошая, собраны сведения для приёмки частновладельческих лесах. Для беднейшего крестьянства установлены расценки по их средствам. И заявил, что лес и лесосеку может спасти только государство!

Заведующий продовольственным отделом Ф. Тряхов сообщил, что дела с продовольствием обстоят неважно и дал сведения о распределении поступившей из Губпродкома ржи. Несмотря на действия агитационно-реквизиционных отрядов в производящих хлеб губерниях, продовольствия не хватало. Делегаты возмущались: «Наверху люди сидят не на своих местах»! И предлагали ввести в полном объёме товарообмен.(4)

В 9 часов вечера было решено прервать работу съезда до утра. Для лошадей участников съезда отвели место на фабричной конюшне. Где ночевали люди, в протоколе не сообщается.

28 октября в 9 часов 20 минут утра работа съезда была продолжена. Доклад Н.И. Бурикова о задачах отдела просвещения вызвал горячее обсуждение. Председатели Рудневского волостного Совета В.И. Жаров и советского народного хозяйства А.Д. Чихачёв, а также делегат от народного образования Савельев просили съезд и всех крестьян «отозваться всеми силами» на вопросы устройства школ и снабжения их топливом.

Чекист Солунин обвинил в бедах образования интеллигенцию, мешающую советскому правительству, которое «всеми силами старается для народа». И заявил, что можно обойтись и без учителей, которые «ушли от народа». Г.Ф. Пяткин считал, что «дети не должны быть похожи на отцов» и убеждал в пользе физической культуры. Он верил, что, несмотря на недостаток учебных пособий и книг, плохое отношение интеллигенции к народу, «дело просвещения идёт вперёд большими шагами».

В постановлении съезда говорилось о том, что на местах необходимо обратить самое серьёзное внимание на воспитание, как детей, так и взрослых. А также развивать образование «путём привлечения в ряды сеятелей знания все имеющиеся как в центре, так и на местах интеллигентные силы, дабы наше юношество выходило на жизненный путь здравомыслящим и способным заняться любым ремеслом».

Заведующий земотделом Нестеров вновь указал на финансовый кризис в учреждениях совдепа и выразил недоумение по этому поводу. В ответ Пяткин, пояснив, откуда до революции брались земством деньги, посетовал, что «теперь таким путём деньги достать нельзя».(3)

В связи с отсутствием военного комиссара Михайлова зачитали его письменный доклад, после которого начались вопросы делегатов о мобилизации лошадей у крестьян. В ответ Солунин заявил о необходимости «подчиняться декретам Совнаркома» Республики и «для исполнения задач революции надо жертвовать всем»!

Прения развернулись по докладу председателя совнархоза Чихачёва, который призвал уделить отделу всеобщих работ и отделу труда больше внимания. Тихомиров заявил, что «некоторые кооперации превратились в спекуляции», поэтому одно из кооперативных обществ было закрыто. И призвал к созданию таких кооперативов, которые объединили бы «не кулаков, а трудящихся». Его поддержал Пяткин, указав, что цель Совета депутатов — организация кооперативов крестьян «для наибольшего торгового оборота, а не наживы капитала». Пяткин поинтересовался у Чихачёва «почему в городе Нара не будет казначейства»? За докладчика пояснения давал юрисконсульт Бобров, но в протоколе они не приведены.

В своём выступлении представитель отдела социального обеспечения Соколов назвал количество призреваемых отделом семей и сумму оказанной денежной помощи нуждающимся, а также сообщил об определении разрядов пенсий. С 20 июля 1918 года на должность заведующего отделом соцобеспечения заступил Сурков. За три месяца ему удалось создать бесплатную столовую для детей беднейшего населения. Продукты для неё доставлялись частью из Москвы, частью самостоятельной заготовкой. Силами санитарного совета был устроен санаторий для туберкулёзных больных детей на 25 коек и открыта богадельня для стариков. Соколов разъяснил также функции недавно созданного отдела помощи жертвам контрреволюции. За примерную работу съезд решил объявить Суркову благодарность.

Доклад финотдела, который сделал заведующий Балбекин, был принят «к сведению». Годовой расход исполкома на 1919 год предлагался в размере 650000 рублей. В том числе по отделам: финансовый – 38520, бедноты – 49860, ЧК – 30000, агрономический – 63120, совнархоз – 500, соцобеспечения – 37920, лесной – 78480, народного образования – 25920, на школы – 48540 и телефонную сеть – 39900 рублей. Ответы на вопросы по бюджету давали юрисконсульт А.М. Бобров и бухгалтер Жеребин.

Докладывая о проделанной работе ЧК, её председатель Н. Солунин рассказал о задачах Чрезвычайной следственной комиссии и о некоторых «выдающихся преступлениях мира». «Под бурные аплодисменты» чекист предложил представителям буржуазии в уезде ввиду приближающегося празднования годовщины революции, «очистить улицы и другие места». И получил напутствие съезда работать так же энергично и хорошо!

По предложению Пяткина «ввиду ясности положения из вышесказанного протокола» доклады с мест сняли с повестки работы съезда.

После часового перерыва съезд приступил к перевыборам исполкома. И началось откровенное давление партии большевиков на делегатов съезда. Удивительно, как подробно это засвидетельствовано в протоколе! Котляревский, призывая, не допускать беспартийных баллотироваться в исполком – «за ними могли скрываться разные враждебные элементы», огласил список кандидатов от партии. Солунин заявил о бесполезности беспартийных в исполкоме. В ответ А.Н. Кругликов, отстаивая представительство каждой волости в отдельности, обвинил коммунистов в желании установить контроль партии «над действиями исполкома». Его поддержал Жаров, предлагая выборы сделать по-старому: по три человека от волости, а недостающих членов исполкома выбрать на съезде. Солунин предложил прения прекратить и проголосовать список от партии. Но довольно пренебрежительное высказывание Савельева: «Мужик не способен решить вопрос, не наговорившись», — раскололо съезд окончательно. И 39 человек против 36 (вместо 50 делегатов с правом решающего голоса почему-то голосовали и 25 человек с правом совещательного голоса) проголосовали за продолжение прений.

Поступило два предложения: голосовать список коммунистов и предложение Жарова – по три человека от волости. Голоса считали коммунист Рыжов и беспартийный Жаров. Но и тут не обошлось без большевистской хитрости. Неожиданно право решающего голоса получили представитель Каменской волости, которая ещё не входила в состав Наро-Фоминского уезда, и представитель комитета бедноты – оба поддерживали партию. В результате 43 против 41-го проголосовало по первому предложению. И опять в запале никто не заметил, что в голосовании участвуют не только 50 делегатов с правом решающего голоса. На протесты и требования перебаллотировки председатель съезда Солунин заявил, что съезд не имеет на это права, и в противном случае он снимает с себя полномочия председателя. По предложению Сурова все голосовавшие «за» сели налево, «против» – направо. За предложение партии проголосовало 42, против – 44 человека. Предложение Жарова приняли 45 человек против 42-х.

После перерыва Котляревский возобновил давление на делегатов съезда. Он угрожал, что Центральный исполнительный комитет не утвердит беспартийного исполкома, и возмущался тем, что съезд не доверяет партии коммунистов. На это Жаров ответил: «Не партии, а только отдельным личностям». Неожиданно его поддержал коммунист Пяткин, предложивший на всём партийном списке «поставить крест», а по заявлению фракции большевиков из будущего списка надо вычеркнуть всех коммунистов и сочувствующих партии. При этом чекист Солунин заметил, что Игумнов, предлагаемый Петровской волостью вместо коммунистов, находится под следствием за растрату ржи!

После 10-минутного перерыва Жаров сообщил, что беспартийная группа от выборов решила воздержаться до «проведения докладов на местах» и, если после этого жители «пошлют их на выборы», то тогда выборы «будут произведены». Это заявление вызвало гневную отповедь Котляревского, который сравнил тактику беспартийной группы с тактикой чрезвычайного крестьянского съезда в Петрограде и потребовал «избрать исполком сегодня же»! Сторонник компромисса Пяткин заметил, что исполком будет находиться под контролем партии, поэтому коммунисты могут не входить в него. Но Солунин напомнил, что работа предыдущего исполкома была налажена только благодаря коммунистической партии и ЧК.

После очередного перерыва Жаров сообщил, что беспартийные требуют самостоятельно выдвинуть по одному представителю, а остальных — избрать от коммунистов. На это Пяткин выразил согласие партии, тем более, что на каждую волость приходилось по одному коммунисту. Съездом было принято предложение «откинуть из списка коммунистов четырёх человек и заменить их избранными из волостей».

Далее съезд заслушал заявление представителя Каменской волости Боровского уезда Калужской губернии Краснова, который, «указывая все мытарства Каменской волости» вновь просил присоединить её к Наро-Фоминскому уезду. На это Сурков предложил данную волость «считать принципиально присоединённой и предписать исполкому, окончательно довести дело до конца».

Примечания

1.Село Наро-Фоминское получило статус города в связи с возникновением в августе 1918 года Наро-Фоминского уезда.

2.В Центральном Государственном Архиве Московской области хранятся два экземпляра протокола IV съезд Советов Наро-Фоминского уезда (ЦГАМО Ф. 689, оп.1, д. 3). Один протокол написан во время заседаний съезда синим карандашом размашистым почерком, а второй отпечатан позднее на пишущей машинке.

3.Таксатор – специалист по отводу лесосек для заготовки леса.

4. 11 января 1919 года был принят Закон о продовольственной развёрстке. В марте 1919 года в Наро-Фоминском уезде стал формироваться продотряд. И осенью 1919 году крестьяне Наро-Фоминского уезда на себе испытают всю тяжесть продразвёрстки.

5.Земство облагало местными налогами доходы промышленных и торговых предприятий уезда, крупное недвижимое имущество. Значительные пожертвования купцов и дворян также помогали содержанию школ, больниц и других учреждений земства.

Рубрика: История Наро-Фоминского района | Добавить комментарий

Эх, дороги!

22 июня 1865 года на первом заседании Верейского земского собрания с обширным докладом о состоянии дорог выступил уездный исправник Александр Логинович Линев.

С. Коровин. В дороге. 1902. Государственная Третьяковская Галерея

clip_image002

Первоочередного внимания земства требовали шесть уездных дорог, длина которых составляла более 133 верст. Юго-западная часть Верейского уезда при наибольшей плотности населения имела незначительные дороги, которые проходили «по легчайшим к исправлению грунтам». Восточная часть от селения Нары — по Подольскому тракту была малонаселенной. Путь, проложенный по труднейшему грунту среди лесов и болот, был «весь в гатях». Уездные дороги проходили по части Кубинской и Петровской волостей, а в Богородской и Капанской волостях были только проселочные дороги, передвигаться по которым можно было лишь в сухую погоду.

Земство не располагало большими средствами, а их на содержание 47 мостов и 79 труб для стока воды на уездных дорогах требовалось до 1600 руб. ежегодно. И паромная переправа через Протву обходилась недешево. Даже на временный перевоз в полую воду весной через Истьму ежегодно тратилось около 20 рублей. Поэтому, чтобы снизить затраты, гласные поддержали предложение председателя земской управы Петра Ивановича Мейнике перевести в разряд проселочных, незагруженную уездную дорогу на Медынь, недавно исключенную из разряда торговых. Но предложение Московской строительной комиссии о строительстве новой дороги от Вереи до станции Шелковка московско-брестской железной дороги вызвало разные мнения. Ташировский помещик Владимир Карлович фон Шлиппе заметил, что существующая дорога от Вереи на станцию Кубинское для многих удобна и нуждается лишь в незначительной починке, а новая дорога потребует значительных средств. Мейнике парировал: «Почта из Шелковки будет доставляться в Верею, а не в Можайск».

Но все же строительство новой дороги решили отложить и заняться починкой полотна имеющихся дорог, в которой по составленному управой расписанию должно участвовать определенное количество крестьян. Прежде все исправления велись самими крестьянами, за которыми были закреплены определенные участки уездных дорог. Дорожная повинность на 1866 г. предполагала выполнения работ на 6 тысяч рублей, а всего в расписание дорожных повинностей вошло 20 тысяч крестьян. При обсуждении вопроса мнения гласных разделились. Одни считали, что крестьянам проще самим участвовать в ремонте дорог, другие предлагали собирать на ремонт определенную сумму и нанимать работников. Так, в 1864 году до 3470 крестьян нанимали за себя посторонних работников для исправления дорог, уплатив около 740 рублей или 21 копейку с одной души. При этом некоторые землевладельцы помогали материалами, а Губернская Строительная комиссия брала на себя строительство мостовых сооружений.

Князь Александр Алексеевич Щербатов предложил: «Крестьяне пусть чинят натурой, а владельцы выделяют деньги». На это Мейнике заметил: «Ежегодно на починку мостов и труб по уезду и содержание парома на Протве требуется 1500 рублей». Князь Мещерский и Шлиппе сомневались, что «крестьяне хорошо починят дороги, а их надо улучшать». Князь Щербатов считал, что «управа должна наблюдать и понуждать крестьян, но требовать от крестьян строительства шоссе невозможно!» Гласные от сельских обществ Садиков и Филиппов заявили: «Крестьянам удобнее отбывать повинности натурой, а не деньгами».

После споров решили пока все оставить по-старому, но обратиться в губернское земство с ходатайством о переводе дорожной повинности из натуральной в денежную повинность. А ремонт мостов и труб возложить на владельцев земли разных сословий, так как потребуется и лесной материал, которого крестьяне не имеют.

Дорогу от деревни Ожигова на Мамыри, прежде исключенную из разряда уездных, было предложено приписать к повинностям Петровской волости, так как этой дорогой постоянно пользовались. Остальные крестьяне были расписаны по участкам для починки шести уездных дорог.

Князь Щербатов предложил: «Если крестьяне плохо отремонтируют дорогу, пусть управа на их счет наймет посторонних подрядчиков». А Мейнике уточнил: «Необходимо произвести оценку каждого участка дороги и назначить выкупную цену. Если крестьяне не согласятся платить, то пусть чинят натурой, а согласятся – управа починит дороги по найму».

Степень починки договорились устанавливать на практике. Те крестьяне, кому не понравится принятое решение, могут заявить свое мнение земскому собранию. А гласным собрания поручалось докладывать о состоянии дорог, по которым они будут проезжать.

Продолжая свое выступление «о лучшем устройстве дорог», Линев предложил на основе тракта Верея — Москва, который шел через село Маурино, строить шоссе от Вереи до станции Кубинское и взимать с этой целью с жителей уезда ежегодно 5 тыс. руб. На это князь Щербатов заметил: «1 верста шоссе по Можайскому тракту обходилась в 5 тысяч рублей серебром», а Шлиппе быстро подсчитал: «Потребно 133 года, чтобы в уезде получить желаемые хорошие дороги».

Рубрика: Земство | Добавить комментарий