Yakunchikovs’ Dacha

A former country cottage of Yakunchikovs or as the locals call it, Yakunchikovs’ dacha (1), is one of the remarkable places of the town of Naro-Fominsk.

Before the October revolution of 1917 it belonged to Vladimir Vasilievich Yakunchikov, who was one of the owners of the local textile factory (which was a part of Voskresenskaya manufactory), and his wife Maria Fedorovna Yakunchikova, nee Mamontova. In summer of 1903 here in this hospitable house Anton Chekhov lived for more than a month and worked on his short story “The Bride” and play “The Cherry Orchard”. Konstantin Stanislavski, Vladimir Nemirovich-Danchenko, actors of Moscow Art Theater, famous artists also visited this place.

1а.Чехов на даче Якунчиковых. Стоят А. П. Чехов, М. Ф. Якунчикова, С. С. Мамонтов (сын С. И

Anton Chekhov at Yakunchikov’s dacha. A.Chekhov and M.F. Yakunchikova are standing on the left., S.S. Mamontov (S.I. Mamontov’s son), on the right

Several years ago in the exhibition of the Historical Museum I saw the draft designs made by Elena Dmitrievna Polenova for the decoration of the dining room of Yakunchikovs’ dacha, and this was a true discovery in my researches related to the history of Yakunchikovs’ dacha. Before we only knew that Elena Polenova was related to Yakunchikovs because her brother, an artist Vasiliy Dmitrievich Polenov, was married Vladimir Yakunchikov’s sister Natalia.

1б Е.Д.Поленова . 1874г.

E.D.Polenova. 1874

On 16 December 2011 in the Engineering Building of the State Tretyakov Gallery there was the exhibition of Elena Polenova’s works devoted to her 160th anniversary, and being first after her posthumous exhibition. By this anniversary exhibition a gorgeous album of her works had been published, it gives you much information on her art and destiny. Elena Polenova’s life was short but very intensive, and she left her unique trace in Russian art and culture. At the anniversary exhibition there were her works from the Tretyakov Gallery, Russian and Historical museums, Abramtsevo and Polenovo museum-reserves, art museums of Yaroslavl, Kaluga and Saratov. And among them, there was a life-size draft panel Zhar-ptitsa (the Firebird) (2) made by Elena Polenova for the decoration of the dining-room of Yakunchikovs’ dacha.

2.Е.Д. Поленова. Жар-птица. Эскиз панно для  загородного дома Якунчиковых в Наре. 1897-1898

Elena Polenova. Zhar-ptitsa (the Firebird), a draft panel for the decoration of Yakunchikovs’ country cottage in Nara. 1897-1898. State Tretyakov Gallery

Artist Alexandre Nikolayevich Benois in his book “Russian School of Painting” highly evaluated the multifaceted talents of Elena Polenova and pointed out that thanks to her “all the industrialized art activity of zemstvo (3) started, she inspired the pottery of Abramtsevo, Stroganov School for Technical Drawing, carpet manufactory of Mrs. Choglokova; she also inspired other artists, among them were Yakunchikova (4), Malyutin, Davydova, Rerikh, Korovin, Golovin, Bilibin.”

Polenova’s art influenced Russian artists, many of them replicated her impressive manner to run a contour of objects with ink and pen; she encouraged many of them like her friend Apollinariy Mikhailovich Vasnetsov to study old Russian history, architecture and folk costume. Elena Polenova was a soul of the team of talented youth in which there were Isaak Levitan, Valentin Serov, Konstantin Korovin, Alexander Golovin, Leonid Pasternak, Abram Arkhipov and other artists who participated in art parties arranged by her brother, an artist Vasiliy Dmitrievich Polenov. Elena Polenova participated in the creation of the Moscow Fellowship of Artists and assisted with the arrangement of the Folk and Historical exhibition. She contributed to the renewal of the handicraft industry.

Mostly thanks to Elena Polenova Maria Fedorovna Yakunchikova nee Mamontova, also got enthusiastic about folk art. She became orphan at her early age and was mostly brought up in the family of her uncle Savva Ivanovich Mamontov. We know her interesting works in ceramics and painting on wood. Due to her artistic taste, organizing and entrepreneurial skills, and sufficient financial resources, M.F. Yakunchikova encouraged the development of the arts and crafts and their popularization with Russian and foreign people. She was one of the organizers of several Russian crafts exhibitions and the Crafts section of the Russian Pavilion at the Exposition Universelle in Paris in 1900.

3.В.А. Серов. Портрет М.Ф. Якунчиковой.  1888

V.A. Serov. Portrait of M.F. Yakunchikova. 1888

In 1896 M.F. Yakunchikova commissioned embroidery designs | templates from Elena Polenova for her craftshop in Solomenky village (5) in Tambovskaya province including the panel “Zhar-ptitsa and secret apples” for All-Russian Industrial and Art Exhibition in Nizhniy Novgorod. Elena Polenova wrote to V.V. Stasov on this work: ”I have chosen fairytale Zhar-ptitsa guarding golden apples, as a plot. I have pictured dark night, clouds above, between them you can see the moon, the stars; in the middle there is a tree with golden fruit, on the top of the tree there is a fire bird in a light sleep, around the tree the fairytale \ fantastic flowers and grasses are interlacing and interweaving. Below among the roots of the tree leverets are keeping quiet, lower there are wetland grass, bulrush and algae, all is strongly stylized”. In autumn 1897 Elena Polenova was commissioned by M.F. Yakunchikova to decorate in Russian style a dining room of a “white house” of the country cottage in Naro-Fominsk village. No doubt that the artist visited the Yakunchikovs’ dacha to take a decision on the future work. But after the accident she felt sick and had to go abroad to have treatment (6). A.Y. Golovin who was a close friend to Polenovs’ family accompanied her in this trip. In Paris Elena Polenova and A.Y. Golovin by her request were working all the winter on the interior design of the dining room. In accordance with the plan all the surface of the walls of the long narrow room were intended to be covered with ornamental bars and panels either painted or emroided.

4.Эскиз интерьера столовой.Стена с дверью. 1897-1898   Музей-заповедник Поленова

Disign of the dining-room. A wall with a door. 1897-1898. State Memorial Museum-reserve of V.D. Polenov

The designs for the project “Russian dining-room” in which “legend and fairy-tale were applied to decorate a flat surface in such a lucky and talented way” were published in the journal of English symbolists and produced a great interest to Russian folk art which had not been known there before. An English journalist Natalie Peacock who became friends with Elena Polenova, wrote about that work: “…a fantastic element which has been introduced with such knowledge, originality of performance, smart way to decorate the walls without any monotony have given rise of my enthusiasm for decorative surfaces, while a national character of all the design has produced my deep interest”. In Russia the designs were published in the journal “Myr iskusstva” (World of Art).


A.Y. Golovin. “The Swans”. Design of a panel for the Yakunchikovs’ country cottage in Nara. 1890s. State Tretyakov Gallery

For the the Yakunchikovs’ house in Nara Elena Polenova made designs for the panels “The Fern Flower” and “The Zhar-ptitsa”, while A.Y. Golovin made a design panel “The Swans”. The surface of wooden walls Elena Polenova planned to decorate with ornamental patterns “The Dandelions”, “The Flowers are Greeting the Rising Sun”, “Beast-bird”. The interior environment also included glazed tile stove and carved furniture from Abramtsevo workshop, including carved wooden shelves.


A.I. Golovin. The Dandelions. Draft. 1890s. State Tretyakov Gallery.

Artist E.G. Tatevosyan who knew well Elena Polenova, recalled her work for the Yakunchikovs’ dacha: “Due to her beginning illness she did not have a chance to paint herself. Golovin painted with oil on canvas for her. The decorative side of the designs had been excellently done mostly in calm greenish tone. I did not have a chance to see them at their place, but do not think that Golovin could do badly.” Elena Polenova totally trusted Golovin’s skills because he studied a lot and took a lot from her. Elena stayed in Paris for longer time due to her illness while Golovin had left for Russia and started the groundwork. However Elena Dmitrievna did not have a chance to see the implementation of her plans. On 7 November 1898 she died. All the work started for the decoration was finished by A.Y. Golovin.

I could find this out by having visited a very interesting anniversary exhibition of A.Y. Golovin which was held in 2014 in the State Tretyakov Gallery on Krymsky val, and getting familiar with an album of Alexander Golovin published by the Tretyakov Gallery.

At the exhibition there were Golovin’s works kept in a lot of Russian museums and galleries, and private collections, which enable the visitors to learn the art of this outstanding Russian and Soviet artist who worked in arts and crafts, portraits, theatrical decorations and costumes. At the exhibition you could see several designs made by Golovin for the decoration of the Yakunchikovs’ dining room, and also a receipt given by the artist to Maria Fedorovna Yakunchikova with regard to the works and now kept in the department of manuscripts of the State Tretyakov Gallery.


Receipt given by A.Y. Golovin on 25 April 1899. Department of Manuscripts of the State Tretyakov Gallery

From different sources we know that on the bank of Nara-river there were two secondary buildings, one made of stone and one made of wood, and two wooden main houses, one of which was a big two-floors house with a round veranda, and the other one was a small white house situated closer to the river. I think that the “white house” was built at the end of the XIX century by the initiative of Maria Fedorovna Yakunchikova. Probably, this house was mentioned by N.V. Polenova in her memories on a visit to the Yakunchikovs’ dacha of her sister Maria Yakunchikova-Veber (also an artist). “In Nara apart from the sympathy of all people around, Maria Vasilievna found by what she was inspired in Russia. On the neighborhood it was an old estate of prince Shcherbatov, and at her own place, a terrace which reminded her Vvedenskoye (7) …”

8.М. В. Якунчикова. Терраса. 1899 г. не цв.

M.V. Yakunchikova. The Veranda. 1899

In 1903 in his letter from Yalta to his wife Anton Chekhov wrote that in “the white house” Yakunchikovs gave reception to high guests, who were vice minister prince Obolenskiy, princess Liven, etc.

8а.Возможно, белый дом. фото трунова. 1900 г.

Probably, a picture of the “white house” made by Trunov in 1900

Artist A. Benua remembered about the impression made by the decoration of the dining-room. “The dining-room of M.F. Yakunchikova made by Polenova and Golovin seemed to me a perfect decoration for a very exquisite fairy show, talented but wild.” Thanks to the fantasy of the artists on the walls of the “white house” fancy ornamental and floral patterns interlaced, the feathers of the fairytale the Zhar-ptitsa designed by Polenova, gleamed softly, the Swans passed with dignity and the the Dandelions designed by Golovin were about to fall off. As it had been designed the dining room also had the furniture made in Abramtsevo workshop, including carved shelves.

A resident of Naro-Fominsk T.Y. Kolcheva remembers that in the first years of the Soviet period in the “white house” there was a junior group of an orphan house. We do not know which art works were left there that time. It is extremely doubtful that the hostess of the dacha could take anything with her. It is obvious that the empty estate was partially robbed, and a fire which broke out soon in the orphan house, finally destroyed beautiful art works. During the Great Patriotic War when the line of defense passed across the territory of Yakunchikovs’ dacha, the big old house was destroyed too. But a wooden outbuilding in which Anton Chekhov lived, still survived up to 1980s. But nowadays even the footings of the buildings will disappear soon.


V.A. Simov. A secondary house in which A. Chekhov lived. 1903.

At the exhibition my attention also was drawn by a photo of 1900 year from the archives of the State Tretyakov Gallery. It was made near the Crafts section of the Russian Pavilion at the Exposition Universelle in Paris. A lot of people participated in the arrangement of the Crafts section which inspired a sincere admiration of the visitors of the exhibition and was awarded by the Big silver medal. Princes and merchants financed its establishment, while artists and folk masters made the exhibits. Among the sponsors there was an owner of Naro-Fominsk textile factory Vladimir Vasilievich Yakunchikov. Among the artists there were K.A. Korovin, A.Y. Golovin, E.D. Polenova, N.Y. Davydova, M.V. Yakunchikova, M.F. Yakunchikova.


Near the Crafts section of the Russian Pavilion at the Exposition Universelle in Paris. 1900. Sitting are M.F. and M.V. Yakunchikova. Standing are N.Y. Davydova, V.V. Yakunchikov. A.Y. Golovin. 1900. Department of Manuscripts of the State Tretyakov Gallery

At the Exposition Universelle in Paris the audience admired the wall appliquè panel “Ivanushka the fool (8) and Zhar-ptitsa”. It was designed by M.V. Yakunchikova based on a text-picture made be Elena Polenova to the same name fairy-tale. She also selected the colour of textile materials and watched the work of the embroiderers. But the beautiful article was exhibited under the name of Elena Polenova. This way M.V. Yakunchikova paid tribute to the memory of her close friend. She had difficult birth and taking care of her health her friends and relative did not disclose the news on Elena’s death for long.

Despite her fragile health Maria Vasilievna considered it her duty to complete many Polenova’s initiatives and undertook the implementation of Polenova’s plans to decorate the Crafts section of the Russian Pavilion at the Exposition Universelle in Paris. In summer 1899 she came to Yakunchikovs’ dacha, where Maria Federovna Yakunchikova and artist Natalia Yakovlevna Davydova were busy with preparation of the folk masters’ works collected from all parts of Russia to be exhibited at the Exposition Universelle.

10а. Давыдовы Наталья Василий Варвара Яковлевичи.

Photo of Natalia, Vasiliy and Varvara Davydovy

The hostess of Yakunchikovs’ dacha and Natalia Yakovlevna Davydova had been friends since their youth. They arranged embroider workshops to help to struggle with hunger in Tambovskaya province (see endnote 5), and sold the works of the local embroiderers even abroad. After the death of their tutoress Elizaveta Grigorievna Mamontova nee Sapozhnikova, a spouse of the mechant Savva Ivanovich Mamontov, they jointly ran the joinery and woodcarving workshops in Abramtsevo, and the Moscow shop selling handicraft ware. E.G. Mamontova also was a relative to the Yakunchikovs because her brother Vladimir was married Elizaveta Vasilievna being a sister of V.V. Yakunchikov.


N.Y. Davydova. A wooden shelve. Kept by the family of Aleksey Sergeevich Davydov whose grand-father Vasiliy Yakovlevich Davydov worked for the Yakunchikovs’ factory in the village of Naro-Fominsk and was a brother of N.Y. Davydova.

Natalia Yakovlevna Davydova was a remarkable artist and a brilliant organizer, and made an immense into the development of the handicraft industry. In Crafts museum created by the local zemstvo and S.T. Morozov, she headed the section of furniture. The Crafts museum was not only a static organization, its local branches taught all aspirants, assisted the craftsmen to buy materials and to sell their works.


Near the Crafts section of the Russian Pavilion at the Exposition Universelle in Paris. 1900. Fragment. Sitting are M.F. and M.V. Yakunchikova. Standing is N.Y. Davydova. 1900. Department of Manuscripts of the State Tretyakov Gallery

In the first years of the Soviet system Maria Federovna Yakunchikova and Natalia Yakovlevna Davydova established an embroider workshop in Tarusa. After Natalia Yakovlevna died in 1925 Maria Fedorovna left Russia.

In 1903 Anton Chekhov wrote that N.Y. Davydova is a “lovely young lady” and a person “worthy of respect”. In Yalta museum there is a carved wooden model of a town made by Davydova upon Chekhov’s request and presented to him in 1904 after the opening night of the “Cherry Orchard” together with M.F. Yakunchikova’s presents. A carved cross on Elena Polenova’s tomb also was designed by N.Y. Davydova.

11а. Н.Я. Давыдова. Городок. Музей Чехова в Ялте.

N.Y. Davydova. A carved wooden model of a town. 1904. Kept in Chekhov’s museum in Yalta.

12.Крест на могиле Е.Д.Поленовой. Выполнен по эскизу Н.Я.Давыдовой

Carved cross on Elena Polenova’s tomb designed by N.Y. Davydova

We also should recall an exhibition of Russian artists under the title “Modern Art” which was opened in St. Petersburg on 26 February 1903. It was financed by V.V. fon Mekk and prince S.A. Shcherbatov, an owner of the estate in the village of Naro-Fominsk. Among modern works made by K.A. Korovin, L.N. Bakst, A.N. Benua, K.A. Somov, E. Lancere, S.A. Shcherbatov and other participants of the exhibition there was “The Terem” (9) made by A.Y. Golovin in Russian fairytale style. As prince Shcherbatov recalled, it “has caused a real furore and more than any other room attracted the sovereign”. As M.V. Dobuzhinskiy remembered, it was a “…an attic with low ceiling created by Golovin in a Russian fairytale style with the coloured joyfully carving, with owls, paradise birds and with a big face of the sun on the patterned ceiling.” Prince Sergey Aleksandrovich Shcherbatov had an eye on this tiny wooden palace and wanted to install it in his estate in Naro-Fominsk. He wanted to set it up in his pine forest and settle an old woman looked like Baba-Yaga (10) in it. If he had done this there would have been one more place connected to Golovin in Naro-Fominsk!


A.Y. Golovin. Draft paintings for the Terem. Fragment. 1902

Now there almost nothing has been left from Yakunchikovs’ dacha at which well-known people of art guested or worked, where there were objects of high cultural value. Yakunchikovs’ dacha is not included into any touristic route, its beautiful pine-trees are dying, its territory is grassed over and defiled. And no Zhar-ptitsa, unfortunately, will come to this place…


1. “Dacha” means a country cottage in Russia.

2. In Slavic folklore, the Firebird (Zhar-ptitsa in Russian) is a magical glowing bird from a far or fairy land.

3. Zemstvo was a form of local government that was instituted during the liberal reforms done by an emperor Alexander II (in 1864).

4. He meant an artist Maria Vasilievna Yakunchikova

5. An embroidery workshop in the village of Solominki was founded by M.F. Yakunchikova to support the peasants of Tambovskaya province during hunger.

6. In April 1896 Elena Dmitrievna went with her brother in a cab. When the cab went downhill one of its wheels hitched on a rail of a horse-train. Elena Dmitrievna fell from the cab on the pavement and hit her head. The consequences were awful, she suffered from raging headaches, disorder of speech and coordination. She died on 7 November 1898 and was buried at Vagankovskoye cemetery in Moscow.

7. An estate Vvedenskoye (near Zvenigorod) in which M. V. Yakunchikova spent her youth and which she loved so much, was suddenly sold by her father V.I. Yakunchikov.

8. Ivanushka the Fool in Russian folk fairy tales is mostly a young simple-hearted but clever main character who gets involved in fantastic adventures.

9. A wooden old-style Russian palace.

10. In Slavic folklore an old ugly woman with magic abilities living alone in a deep wood, can either help people or make them harm.

This article is based on

— Articles and illustrations published in the anniversary editions by the State Tretyakov Gallery “Elena Polenova” and “Aleksander Golovin”;

— Polenova N.V.\ M.V. Yakunchikova. Moscow 1905

— Chekhov A.P. Full collection of works and letters. Vol. 20, Moscow, 1951

— S.A. Shcherbatov \ Prince Sergey Shcherbatov\ An artist of the gone Russia, Moscow, 2000

(translated by Anna A. Danilova)

Рубрика: In English, А.П.Чехов, История Наро-Фоминска, Краеведение, Купеческие фамилии, Люди и судьбы | 2 комментария

Земство Московской губернии в Первой мировой войне

Высочайший манифест

«<…>Мы непоколебимо верим, что на защиту Русской земли дружно и самоотверженно встанут все верные наши подданные.

В грозный час испытаний да будут забыты внутренние распри, да укрепится ещё теснее единение царя с его народом и да отразит Россия, поднявшаяся как один человек, дерзкий натиск врага.<…>»

В помощь больным и раненым воинам

В ответ на Высочайший манифест, опубликованный 20 июля 1914 года, 25 июля Московская губернская земская управа приняла проект создания организации для объединения всех земств в деле помощи раненым воинам. В состав Московского губернского комитета помощи раненым воинам, кроме членов губернской управы, вошли 10 губернских гласных подмосковных уездов: Н.И. Гучков, Д.М. Щепкин, М.В. Челноков, П.П. Патрикеев и Н.Н. Хмелёв, князья Г.Е. Львов и В.П. Трубецкой, графы Д.А. Олсуфьев, П.С. Шереметьев и Ф.А. Уваров. До созыва Всероссийского съезда земцев был избран временный исполнительный комитет, который сразу же приступил к закупке медикаментов, перевязочных материалов и других, необходимых для лечения, средств.

30 июля на Всероссийском земском съезде, на который из российских губерний прибыло 53 человека, был создан Всероссийский Земский союз помощи больным и раненым воинам. Главноуполномоченным ВЗС был избран князь Г.Е. Львов, заступающим его место – Ф.В. Шлиппе.(1) В телеграмме, посланной царю от имени земцев, говорилось: «Верьте, Государь, что в тяжёлое время земские люди сумеют исполнить лежащий на них долг».

31 июля и 1 августа прошли довыборы в Московский губернский комитет. Его председателем стал Фёдор Владимирович Шлиппе. Организация госпиталей и поиски помещений поручались В.А. Левицкому; материальное оборудование госпиталей – В.А. Кирьякову; эвакуация и транспортировка раненых – В.П. Трубецкому; организация аптекарского склада и снабжение госпиталей медикаментами – П.Н. Диатроптову; сбор пожертвований – А.М. Обухову; делопроизводство, казначейство и отчётность, позднее отдел мероприятий в помощь семьям призванных на службу – З.Н. Щепкиной.

В состав губернского комитета вошли также Н.Ф. Гартье (2) и А.А. Шлиппе(3) — они вместе с графом Н.К. Ламсдорфом исполняли обязанности помощников заведующего отделением эвакуации раненых; заведующий психиатрическим госпиталем Московской губернии доктор М.Ю. Лахтин и князь С.А. Щербатов(4), отвечавший за фургонный сбор — пожертвование населением вещей и продовольствия для раненых и воинов действующей армии.

В состав губернского комитета вошли также и представители уездных комитетов помощи больным и раненым воинам. От Верейского уезда — член уездной управы действительный статский советник в звании камергера Павел Александрович Тучков.(5)

Сначала заседания комитета проходили почти ежедневно, а с 7 октября, когда основная организационная работа была закончена, проводились 3 заседания в неделю и 2 раза в месяц с представителями уездных комитетов. До конца 1914 года было проведено 76 заседаний.

Пожертвования для армии

Комиссия фургонного сбора была принята под покровительство Великой княгини Елизаветы Фёдоровны. Был организован объезд фурами всех улиц Москвы и обход всех квартир. Губернским комитетом было выпущено 40 тысяч воззваний к жителям Московской губернии с призывом внести свой посильный вклад для поддержки армии. Пожертвованные вещи поступали на склады, где дезинфицировались и разбирались. С 18 октября вещи стали отправлять в действующую армию, в губернский комитет и в комитет Великой княгини Елизаветы Фёдоровны. Стоимость сбора составила около полутора миллионов рублей. Но она увеличивалась от проведения лотерей и аукционов. Сбором пожертвований занимались самые уважаемые люди. Так под руководством купца, создателя единственного в мире театрального музея, Алексея Александровича Бахрушина(6) проводился ежедневный кружечный сбор пожертвований. Известные артисты участвовали в благотворительных концертах, спектаклях и вечерах, художники проводили выставки (в частности выставку «Жертвам войны») средства от продажи их картин поступали в благотворительный фонд. Концерт Кусевицкого принёс 2869, спектакль в Малом театре – 1981, генеральная репетиция в Художественном театре – 1802 рубля. Существовали особые кружки для пожертвований в электротеатрах, владельцы которых передали в кассу комитета помощи раненым воинам валовой сбор от продажи билетов одного дня. Значительные суммы жертвовали частные лица. С.Т. Морозов и Л.К. Зубалов пожертвовали по 200 тысяч рублей каждый. А всего денежные пожертвования составили 556526 тысяч рублей. Крестьяне Подмосковья привозили для госпиталей картошку и капусту.

Инспекция на высшем уровне

Напряжённую работу губернского комитета помощи больным и раненым воинам инспектировал сам Николай II. Так 7 августа 1914 года состоялось посещение государем, его супругой и дочерями бельевого склада земского союза, устроенного в доме княгини М.Н. Гагариной на Новинском бульваре. Там же был представлен доклад о деятельности Московского губернского комитета помощи раненым. 3 декабря 1914 года императрица Александра Фёдоровна с дочерями Ольгой и Татьяной в сопровождении великой княгини Елизаветы Фёдоровны посетили Покровскую общину во время погрузки раненых в санитарный поезд №404 Московского губернского комитета. Императрица входила в каждый вагон, осмотрела теплушки и вагоны 4 класса для тяжелораненых и «изволила милостиво беседовать с ранеными».

11 декабря 1914 года на приёме государем депутаций от организаций, ведающих делом помощи больным и раненым, Ф.В. Шлиппе представил доклад о деятельности Московского губернского комитета помощи больным и раненым воинам. Для широкой публики работу комитета освещали «Известия Московской губернского комитета помощи раненым».

Материальная помощь губернских и уездных земств

В 1916 г. редакцией «Известий главного комитета Всероссийского земского союза» была опубликована брошюра «Ассигнования губернских и уездных земств на нужды, вызванные войной», где приведены интересные сведения о материальном вкладе губернских и уездных земств Российской империи.

С начала войны по июль 1915 г. губернские земские собрания ассигновали на различные надобности 20. 838.562 руб., а вместе с уездными земствами – 32.056.099 руб. 90 коп., но и эта сумма не учитывала всех затрат. Авторы брошюры называют другую сумму: не менее 35-40 млн. руб. война высосала из доходов земских образований только за год, обескровив земство материально.

На первом месте среди всех российских губерний по размеру ассигнований стояла Харьковская губерния – 3.939.635 руб., на втором – Пермская – 1.957.440 руб., на третьем – Московская – 1.050.000 руб., на четвёртом – Подольская – 1.000.000 руб.

В брошюре приведены и ассигнования всех уездных земств России. Наиболее богатые подмосковные уезды Московский, Богородский и Бронницкий на устройство и содержание госпиталей в своей местности потратили соответственно 25, 25 и 15 тыс. руб., а Бронницкий уезд ещё и 26.994 руб. 58 коп. на устройство и содержание перевязочных и питательных пунктов. Дмитровский уезд выделил на госпитали 6 тыс. руб. Относившиеся к бедным уездам Московской губернии Волоколамский уезд потратил на госпитали 500 руб., Верейский — 1500 руб. и на питательный пункт – 1000 руб. В общей сложности подмосковные уезды только за год потратили на нужды войны 231.475 руб. 58 коп.

Уездные земства, как и губернские, также проводили экстренные земские собрания в связи с объявлением войны. Известны сроки проведения этих собраний. По сообщениям девяти подмосковных уездных земств чрезвычайные земские собрания состоялись: в Московском уезде 27-28 июля, Коломенском и Рузском — 1-2 августа, Бронницком – 3-4 августа, Богородском – 7-8 августа, Волоколамском – 9-10 августа, Клинском 11-12 августа. Но самым первым, ещё до созыва экстренной сессии губернского земского собрания, 23-24 июля провёл чрезвычайное земское собрание Верейский уезд, предводителем дворянства которого был Карл Владимирович Шлиппе (7), владелец имения в с. Таширове. Его отец Владимир Карлович уже не вёл активной деятельности на государственном уровне, но оказывал своё влияние на земскую жизнь Верейского уезда. На годы, когда он возглавлял уезд выпала русско-турецкая война 1877-1878 годов, когда в принадлежащем ему имении Любанове силами Верейского земства был развёрнут госпиталь для раненых военнослужащих русской армии.

Владимир Карлович Шлиппе с супругой в Таширове.1916 г.

Владимир Карлович Шлиппе с супругой в Таширове. 1916 г.

Уездные комитеты выполняли постановления губернского комитета, но при этом каждое земство в чём-либо проявило и свою инициативу. Дмитровское и Московское оказали помощь Польше в размере 1 и 5 тыс. руб., Волоколамское – первым обратило внимание на необходимость помощи в сельхозработах крестьянским семьям призванных работников-кормильцев. Верейское – по постановлению земского собрания назначило земским служащим, призванным на войну, пособие в размере 2-х месячного оклада и на время их отсутствия сохраняло жалование – полное за семейными, в половинном размере за холостыми, а также обратило внимание губернского комитета на семьи призванных в армию приймаков, которые не успели оформить приписку к новому семейству. В Коломенском уезде проявили себя санитарные и участковые попечительства, устроив столовые, ясли, раздачу одежды, так как из-за призыва фабричных рабочих многие семейства «впали в нужду». В Подольском уезде в большинстве земских школ учащимся стал выдаваться за счёт земских средств «приварок» (горячее питание).

Во всех уездах Московской губернии действовали комиссии комитета Великой княгини Елизаветы Фёдоровны, которые оказывали помощь семьям мобилизованных дополнительно к казённому пайку, практически удваивая его.

На очередной сессии Московского губернского земского собрания, которое состоялось в конце декабря 1914 г., губернской управе было поручено рассмотреть возможность «дополнительной помощи, как денежной, так и трудовой, уроженцам Московской губернии, которые возвращаются на родину с увечьями и ранами, лишающими их части нормальной трудоспособности».

Из Москвы в госпитальные районы

Географическое положение Москвы сделало её центром эвакуации раненых. Здесь их распределяли по московским и подмосковным госпиталям в зависимости от тяжести и вида ранения или заболевания.

Раненые стали прибывать в Москву с 6-го августа. И уже 9 августа первый транспорт был отправлен в госпитали губернии. С фронта раненые прибывали в необорудованных товарных вагонах и перегружались во временные поезда такого же типа, на стружки или солому. Регистрацию раненых вели студенты-добровольцы, работавшие бесплатно. Они садились в Москве и по дороге на каждого раненого заполняли регистрационную карту, которая затем уже с отметкой о месте его выгрузки, передавалась на хранение в справочное бюро при губернском комитете. Таким образом, раненого воина могли найти его родственники. За регистрацию отвечал заведующий ветеринарной статистикой Московского губернского земства И.И. Волоцкий.

Поначалу, до появления специальных санитарных поездов,(8) раненых в поездке с фронта сопровождал всего один фельдшер, и по дороге их не перевязывали. Они лежали голодные, без тёплой одежды, шапок, сапог и шинелей – в одном белье. Поэтому на Московских вокзалах было организовано питание и снабжение одеждой. Сапоги приобретались, главным образом, при посредстве кооперативного отдела губернской управы у Дулеповской (1012 пар) и Михневской (77 пар) сапожных артелей, а также при помощи Нарского комитета у местных торговцев (1275 пар). 1200 аршин солдатского сукна в Звенигородском комитете для пошива на месте 855 шинелей. Для солдат, отправлявшихся после лечения на родину, приобрели 2100 ватных курток, 2000 штук брюк, 3 тысячи тёплых рубах, 900 тёплых кальсон, 3300 пар перчаток, 2300 башлыков, 2200 шапок, 3000 пар валенок, 4400 пар теплых носков, а также нижнее бельё.

Доставляли раненых в подмосковные госпитали товарными поездами, автобусами Московского автобусного общества и по найму, позднее на 16-ти автомобилях, конфискованных у немецких и австрийских подданных военным ведомством. В октябре по Московской губернии доставили 9958, в ноябре — 10538, в декабре, в период небольшого затишья на фронте, — 7342 человека.

Госпитальные районы

Для оказания медицинской помощи многим раненым требовались специальные условия и опытные хирурги – они были в госпиталях I категории; для тех, кому требовались перевязки и мелкая хирургическая помощь устраивались госпитали простого типа или II категории. В госпиталь III категории, так называемый «подсобный лазарет», переводили пациентов первых двух категорий в случае наплыва тяжелораненых.

Местность, где были развёрнуты госпитали, называлась по-военному: госпитальный район. Центрами таких районов, как правило, становились участковые земские и фабричные больницы, расположенные вблизи железных дорог. Сведения о размещении госпитальных районов, развёрнутых к 1 ноября 1914 г., имеются в «Списке госпиталей губернских и уездных комитетов Московской губернии». Госпитальные районы располагались по Ярославской, Виндавской,Казанской, Курской, Люберецко-Арзамасской, Нижегородской, Николаевской,Павелецкой. Савёловской, Александровской, Киево-Брянской железным дорогам.

Всего было развёрнуто 683 госпиталя, которые располагались в 114 госпитальных районах вблизи железных дорог и в 17 районах рассеивания, отдалённых от железной дороги. В 100 районах центрами являлись фабричные и земские лечебницы, а в 34-х случаях – были организованы новые госпитальные центры.

В Верейском уезде все госпитальные районы примыкали к Александровской (ныне Белорусская) и Московско-Киево-Брянской (ныне Киевская) железным дорогам.

Всего по Александровской железной дороге раненых принимали 16 госпитальных районов: Сетунский (ст. Кунцево), Ромашковский (ст. Немчиновский пост), Зубаловский (ст. Одинцово), Перхушковский (Юдинская платформа), Звенигородский (Ст. Голицыно), Голицынско-Звенигородский лазаретный (Ст. Голицыно), Кубинский I и Кубинский II (Ст. Кубинка), Тучковский и Апальшинский (п/ст. Тучково), Шелковско-Грибцовско-Верейский, Лобковский и Шелковско-Рузский (ст. Шелковка), Шаликовский (п/ст. Шаликово), Можайский (ст. Можайск) и Бородинский (ст. Бородино) госпитальные районы, в создании которых участвовали губернское и уездные земства, организация Красного Креста и частные лица. В этих районах было развёрнуто 105 госпиталей на 2803 коек, из них 18 госпиталей I категории на 717 коек, 32 госпиталя II категории на 986 коек, 55 госпиталей III категории на 1100 коек.

Три из перечисленных госпитальных районов находились на территории Верейского уезда и были организованы к 1 ноября 1914 г. Верейским уездным комитетом помощи больным и раненым воинам.

Станция Шелковка. Шелковско-Грибцовско-Верейский район: один госпиталь I категории на 100 коек, четыре — II категории на 160 коек, семь — III категории на 113 коек. Заведовали госпитальным районом врачи Верейской земской больницы Александр Алексеевич Рейпольский и Дмитрий Степанович Волков. По сообщениям «Памятной книжки Московской губернии на 1914 г.» в больнице также служили фельдшерицы-акушерки Наталья Григорьевна Стасенко и Мария Васильевна Шевелёва, фельдшер Иван Николаевич Нечаев. Госпиталь I категории находился в земской больнице в селе Грибцове, два госпиталя II категории на 20 и 40 коек размещались в усадьбе Павлова и доме Баруцкой; два госпиталя III категории на 35 и 10 коек были устроены в здании земской школы в селе Шелковке и в доме Косильщикова. В новом и старом зданиях Верейской земской больницы были устроены два госпиталя II категории на 60 и 40 коек. Жители города Вереи также не остались в стороне. Госпитали III категории разместились в доме Макарова (14 коек), Иванова (12 коек), Щёлкова (8 коек), Погожевой (26 коек), Филимонова (8 коек).

Полустанок Тучково. Тучковский район Верейского уездного комитета помощи больным и раненым воинам: три госпиталя I категории на 80 коек, один — II категории на 25 коек, пять — III категории на 105 коек. Заведовал районом врач Верейской земской больницы А.А. Рейпольский. Госпитали I категории были устроены в усадьбе А.А. Шлиппе в селе Крымском (20 коек), в здании церковно-приходской школы (20 коек) и богадельни церковно-приходского попечительства этого же села (25 коек). Госпиталь II категории на 25 коек был развёрнут в здании земской школы в деревне Мухино. Госпитали III категории были устроены в имении Тучковой в деревне Дубки (30 коек), в помещениях предоставленных Пыльцовым (20 коек), Лобачёвым (15 коек), Ильиным (15 коек), Шапошниковым (25 коек).

Полустанок Шаликово. Шаликовский район Верейского уездного комитета помощи больным и раненым воинам: один госпиталь I категории на 80 коек в имении Павловой в селе Богородском, один — II категории на 50 коек в имении Тучковой в селении Варсобино, один — III категории на 60 коек в здании Шаликовской земской школы. Заведовал районом всё тот же А.А. Рейпольский

В окрестности Московско-Киево-Брянской железной дороги к 1 ноября 1914 г. было развёрнуто всего два госпитальных района, и оба располагались на территории Верейского уезда.

Платформа Алабино, 44-я верста. Алабинский район губернского комитета помощи больным и раненым воинам. Его центром стала губернская земская больница в селе Петровском Верейского уезда, в которой служили врачи Константин Георгиевич Славский, Николай Дмитриевич Введенский и Иван Иванович Попов; фельдшерицы-акушерки Анна Петровна Виноградова, Софья Ивановна Кац и Евгения Илларионовна Соловкина.

Всего в Алабинском госпитальном районе было развёрнуто шесть госпиталей на 122 койки. Из них два госпиталя I категории на 47 коек и четыре — III категории на 75 коек. Заведовал районом врач Н.Д. Введенский. Госпитали I категории на 35 и 12 коек размещались в Петровской губернской земской больнице и в доме князя В.А. Мещерского. Госпитали III категории на 10, 30, 25 и 10 коек были устроены в домах Орлова, Н.Ф. Беляева, З.С. Кохманского и Л.М. Калмыкова.

Станция Нара, 66-я верста. Наро-Фоминский госпитальный район губернского комитета. В Наро-Фоминском районе было развёрнуто 5 госпиталей I категории на 555 коек, 4 — II категории на 86 коек, 7 — III категории на 110 коек — всего16 госпиталей на 751 койку. Для сравнения, в Москве было развёрнуто 18 госпиталей на 901 койку.

Всего в Верейском уезде было организовано пять госпитальных районов, в которых находилось 46 госпиталей на 1646 коек. Из них 12 госпиталей I категории на 862 койки, 10 — II категории на 321 койку, 24 — III категории на 463 койки. Только в Богородском и Московском уездах, которые были богаче и крупнее Верейского, коек было больше – соответственно 2372 и 7183.

На 1 января 1915 г. на организацию и содержание уездных госпиталей Верейский уездный комитет получил от губернского комитета 46.400 руб.

Петровская губернская земская лечебница на 1 января 1915 г. израсходовала на приспособление помещений 147 руб.05 коп., на оборудование – 998 руб. 89 коп., на содержание – 3905 руб. 91 коп. Всего 5051 руб. 85 коп.

Расходы губернского комитета на организацию и содержание Наро-Фоминского госпитального района на 1 января 1915 года составили: на приспособление помещений – 567 руб. 71 коп., оборудование инвентарём – 15.781 руб. 39 коп., содержание – 44.018 руб.76 коп.

В связи с тем, что автор много лет занимается изучением истории города Наро-Фоминска, о Наро-Фоминском госпитальном районе будет рассказано более подробно.

Наро-Фоминский госпитальный район

Центром Наро-Фоминского госпитального района стало село Наро-Фоминское. Здесь при прядильно-ткацкой фабрике (9) с 1852 года имелась фабричная больница, которая в начале XX века получила статус фабрично-земской.

Фабрично-земская больница в селе Наро-Фоминском

1г Фабричная больница. После 1913 г.

Кроме здания больницы имелось также поодаль стоящее здание для заразных больных. При больнице было открыто родильное отделение и зубной кабинет. С организацией госпиталя дополнительно был построен хирургический корпус. Больница была укомплектована высококвалифицированными и опытными врачами и хорошо обученным медперсоналом. По данным Памятной книги Московской губернии на 1914 год здесь служили врачи: Яков Ильич Некрасов, Василий Николаевич Голдобин, Геннадий Михайлович Оранский; фельдшерицы-акушерки: Елизавета Яковлевна Давыдова и Любовь Георгиевна Соколова. Больничной аптекой ведал аптекарский помощник Фома Матвеевич Андрукайтис.

В.Н. Голдобин и Г.М. Оранский (оба выпускники Московского университета) были врачами общей практики, но первый занимался ещё и стоматологией, а второй специализировался по детским болезням. В.Н. Голдобин в документах1918-1919 гг., хранящихся в ЦГАМО, упоминается как старший врач наро-фоминской больницы. Но в 1914 г. старшим врачом больницы был Яков Ильич Некрасов, который и был назначен заведующим Наро-Фоминского госпитального района.

Медицинский персонал наро-фоминского  госпиталя. Сидит слева третий Я.И. Некрасов. 1915 г. Из личного архива И.И. Дюмулена, внука Я.И. Некрасова.

медперсонал некрасов третий слева 1915 правый край обрезан

В районе было развёрнуто четыре госпиталя I категории: в наро-фоминской фабрично-земской больнице на 30 коек, в здании общественного (фабричного) клуба на 150 коек, на даче Конопёлково (Конопёловка) князя А.С. Щербатова на 100 коек, в жилой фабричной казарме №42 на 250 коек.

Пациенты Наро-Фоминского госпиталя у казармы №42. 1915 или 1916г. Наро-Фоминский историко- краеведческий музей.

7а Пациенты  Наро-Фоминского госпиталя во дворе 42 казармы. После 1914 г.

Четыре госпиталя II категории размещались в помещении заразного отделения фабрично-земской больницы (20 коек), в доме имения Ф.В. Шлиппе в сельце Быкасово (ныне Бекасово) близ платформы «Зосимова Пустынь» (35 коек).

Семь госпиталей III категории были развёрнуты: в доме имения «Нара» князя С.А. Щербатова в с. Наро-Фоминское (20 коек), в доме имения князя В.А. Щербатова в с. Литвиново (15 коек), в доме общества сельского хозяйства в с. Таширово (25 коек), в доме имения А.Н. Ильина(10) в сельце Головково (10 коек), в помещении богадельни Наро-Фоминского приходского попечительства при церкви Николая Чудотворца (10 коек), в доме приходского попечительства при Покровской церкви в с. Таширово (20 коек), в помещении при фабрике Алексеевых в с. Маурино (10 коек).

Выздоравливающие пациенты госпиталя в имении князя С.А. Щербатова на прогулке. 1915 или 1916г. Наро-Фоминский историко- краеведческий музей.


Положение населения госпитальных районов

Развёртывание многочисленных госпиталей, появление военнослужащих из различных российских губерний и иностранцев-военнопленных, проводы запасных в действующую армию, наплыв беженцев — всё это внесло особый колорит в жизнь местного населения. Количество коренных жителей с. Наро-Фоминское не превышало пятисот человек, а с учётом приезжих рабочих фабрики, проживавших в казармах, к 1914 году в этом селе и соседнем с ним Мальково проживало около 10 тысяч человек. Фабрика выпускала ткани по заказу армии, поэтому поначалу у её работников была бронь. Но после выступления недовольных усилением дисциплины рабочих самых активных из них начали призывать в действующую армию.

Раненые, российские и пленные военнослужащие австрийской и германской армий, прибыли в Наро-Фоминский госпитальный район после первых сражений и поступали до 1918 года включительно. С ними в селениях появились тиф, испанка и другие заразные болезни. И подобное происходило по всей губернии. В мае 1915 г. состоялась экстренная сессия Московского губернского земского собрания, на котором обсуждался план противоэпидемических мероприятий.

Предлагалось устроить в уездах 10 амбулаторно-наблюдательных пунктов I группы (в Верейском уезде такой пункт разместился в Зосимовском женском монастыре). 20 наблюдательных пунктов II группы открывались в уездах в зависимости от эпидемических показаний (в Верейском уезде в селениях Шаликово и Тучково) и были связаны с местными госпиталями. Все остальные пункты относились к III группе и располагались в районах, не обеспеченных медицинской помощью. Они должны были открыться в зависимости от условий и размеров эпидемий в этой местности.

Существовавшие в губернии 666 коек для заразных больных были всегда заняты, поэтому было принято решение увеличить число коек. Так в Верейском уезде дополнительно открывались для Нарского госпитального района 30 коек, Грибцовского – 30, Верейского – 8, Петровского – 6. Для местного населения также открывались дополнительные койки: 6 в Вышегородском, 4 в Верейском, 6 в Смолинском врачебных участках. Соответственно увеличивалось и число медицинского персонала в Грибцовском и Наро-Фоминском врачебных участках.

В уездных городах устраивались дезинфекционные станции для дезинфекции одежды. Были закуплены специальные обозы для заразных больных для Верейского уезда и пригородов Москвы. В опасных в отношении эпидемий местностях действовали эпидемические отряды. Врач отряда получал 200 руб. жалования и 25 руб. квартирных в месяц, и 2 руб. командировочных в сутки. Фельдшерица соответственно 50, 15 и 1 руб.

В целях профилактики эпидемий населению читались лекции, показывались теневые картины.

Положение в госпитальных районах, примыкавших к железной дороге, осложнялось появлением большого количества беженцев. Для них губернский комитет совместно с уездным устроил при станции Голутвино и в с. Наро-Фоминское питательные пункты. С поездов, проходящих через станцию Нара в сторону Москвы, снимали беспризорных детей, для которых князем С.А. Щербатовым на даче Конопёловка был открыт приют, существовавший и после Октябрьской революции.

Воспитанники детского приюта на даче Конопёловка князя С.А. Щербатова. 1915-1916гг. Наро-Фоминский историко-краеведческий музей.

Приют князя С. А. Щербатова в имении Нара. После 1914 г.

Заведующий Наро-Фоминским госпитальным районом

Заведовавший всей медицинской частью Наро-Фоминского госпитального района старший врач фабрично-земской больницы Яков Ильич Некрасов в 1902 году в звании лекаря с отличием окончил Императорский Московский государственный университет. Затем здесь же специализировался по ортопедии при кафедре Общей хирургической патологии, занимался созданием музея ортопедии, устройством гимнастического зала и вел занятия со студентами. В течение года, оставаясь на кафедре, он служил земским врачом в Московском уезде. С началом Русско-Японской войны 1904-1905 гг. Я. И. Некрасов в составе отрядов Всероссийского объединенного дворянства по командировке общества Красного Креста отправился на Дальний Восток. Вместе с ним была его жена Надежда Максимовна.

Яков Ильич Некрасов с женой Надеждой Максимовной. Из личного архива И.И. Дюмулена, внука Я.И. Некрасова. 1905г.

1б Яков Ильич Некрасов с женой Надеждой Максимовной. Г. Чита. Март 1905 г.

Некрасову довелось работать в хирургических госпиталях, старшим врачом летучего отряда 31 дивизии, участвовать в боях, возглавлять палаточный отряд на 100 коек, заведовать офицерским отделением на 110 кроватей в Харбине, служить старшим врачом санитарного поезда. Всего за время войны он выполнил более 1000 крупных операций. За участие в Русско-Японской войне Я. И. Некрасов был награжден серебряным знаком Дворянской организации и Красного Креста. А еще об этих героических днях напоминал ему упавший рядом и неразорвавшийся японский снаряд, из оболочки которого он сделал подставку для настольной лампы. Опыт, полученный на войне, пригодился Некрасову в Москве, когда во время декабрьского восстания 1905 г. ему пришлось оказывать помощь раненым.

1 сентября 1906 г. началась его служба в фабрично-земской больнице в с. Наро-Фоминское, которой он вскоре стал заведовать. Исследователь истории земской медицины Якобсон отмечал, что с приходом Некрасова в наро-фоминской больнице стала развиваться сложная хирургия. Именно его, прекрасного специалиста и требовательного организатора поставили во главе наро-фоминского госпитального района, в деятельности которого принимало участие множество людей. Забегая вперёд, добавлю, что закрытием госпиталей в 1918-1919 гг. тоже занимался Я.И. Некрасов, работавший уже в Москве.

По словам князя Щербатова, Некрасов был «дельным, энергичным, на вид колючим, черствым, а на самом деле, добрейшим земским врачом. Весь горящий чувством долга и увлеченный огромной работой, он, не покладая рук, оперировал, лечил, делал повязки, носился от одного лазарета к другому». По его инициативе для занятости и материального обеспечения беженцев и выздоравливающих солдат земством и приходским попечительством были устроены сапожная, шапочная, портняжная, деревообрабатывающая и ортопедическая мастерские. Для изучения протезного дела Некрасов побывал в Петрограде.

Я.И. Некрасов с бывшими пациентами. Надпись на обороте: «Я.И. Некрасову от благодарных солдат-евреев». 1916г. Наро-Фоминский историко-краеведческий музей.

3 На память Некрасову от благодарных солдат евреев, находящихся на излечении. 2 ряд 4 справа Я.И.Некрасов. 4 мая 1916 г.

Я.И. Некрасов много сделал для развития медицины. Когда не хватало лекарств, он с успехом применял народные средства и по его инициативе в первые годы советской власти были заложены плантации лекарственных растений – позднее здесь появился знаменитый ВИЛАР (Всесоюзный институт лекарственно-ароматических растений). Позднее Яков Ильич Некрасов успешно трудился в Москве, став известным профессором.

Медицинский персонал госпиталей

К 10 августа земством Московской губернии было развёрнуто госпиталей на 1175 коек, к 20 августа – на 2687, к 1 сентября – 3080, к 15 сентября – 17938, к 1 октября – 20044, к 1 ноября – 20461. Организация Красного Креста устроила 573 койки, городской союз – 204. 881 койка находилась во Владимирской и Тверской губерниях.

Для обслуживания созданных в короткое время огромного количества госпиталей необходимо было нанять и обучить недостающий медицинский персонал. Для всех желающих работать в госпиталях, но не имевших подготовки для ухода за больными и ранеными, были открыты земские курсы сестёр милосердия. Медицинских работников из других губерний России привлекала высокая заработная плата. Врачу, заведующему госпиталем на 100 и более коек, платили 250 руб. в месяц; врачу, заведующему меньшими госпиталями, и тем, кто имел стаж не менее 3-х лет, платили 200 руб., остальным врачам – 150 руб (11). Фельдшерский персонал получал 60, сёстры милосердия и заведующие хозяйством – 40, санитары – 15-25, женская прислуга – 8-12 руб. в месяц. Кроме того, персонал госпиталей обеспечивался квартирами или оплатой найма, а прислуга – и бесплатным столом.

Медицинские сёстры Наро-Фоминского госпиталя. 1915-1916г. Наро-Фоминский историко- краеведческий музей.

5 Медсестры Наро-Фоминского госпиталя и военврач Громов.1914-1915 гг.

В начале августа 1914 г. в подмосковных госпиталях служило 150 врачей, до 200 фельдшеров, около 900 медсестер, до 1000 санитаров и несколько сотен сиделок. В половине сентября с высших женских курсов поступило 25 врачей, но они не имели опыта, и их направили на стажировку в земские лечебницы. Тем более что многие земские врачи были уже призваны на фронт. Среди них врач Кузьминской больницы Верейского уезда М.П. Дурасов, который заведовал госпиталями, но ему не успели сделать бронь. Хотя по закону, если в больнице было более 16 коек, врачи освобождались от воинской повинности.

Благодаря привлечению медицинского персонала из других губерний и обучению на курсах сестёр милосердия на 1 января 1915 г. медперсонал пополнился на 1748 человек, из них 140 служило в поездах, 1608 в госпиталях и лазаретах (215 врачей, 243 фельдшеров и фельдшериц, 426 сестёр милосердия).

В госпиталях Московского губернского комитета помощи больным и раненым служило 55 врачей, 81 фельдшер, 216 сестёр и 4 фармацевта. В госпиталях уездных комитетов служило 156 врачей, 154 фельдшера, 295 сестёр и 1 фармацевт.

Стоимость оборудования одной койки в госпиталях обходилось в 125-150, в госпиталях упрощённого типа – 65, в заразных отделениях – 150-175 руб. Стоимость содержания 1 койки в месяц составляла 30-35 руб., стоимость продовольствия на 1 койку – 9-10 руб.

Поражает минимальный ассортимент инструментов, применявшихся в лечении. На 1 декабря 1914 г. госпитали получили 843 скальпеля, 1160 кровеостанавливающих пинцета, 868 простых пинцетов, 296 дюжин хирургических игл, 594 штуки хирургических ножниц, 505 шприцев, 2177 термометров, 38 автоклавов, 21 дезинфекционный аппарат «Гелиос».

Виды ранений и заболеваний

Ранения, «благодаря техническому прогрессу», были тяжелые. По данным губернского комитета за первые четыре месяца войны из 4202 случаев физических повреждений 75% относились к пулевым ранениям, 7% — шрапнельным, 1,4 – осколочным, 0,6% — штыковым и резаным ранам, 9 случаев ожогов и 3 случая ранений от разрывных пуль.

82% занимали повреждения кожных покровов, 6,4% — отрывы частей тела (в основном, пальцев рук), 6,5% — сложные множественные ранения, 4,4% — ушибы и контузии. Сквозные раны составляли 2,4%; ранения с повреждением костей и суставов – 12,6%, повреждения внутренних органов – 1,7%.

Повреждения верхних конечностей составляли 52,3%, нижних – 28%, черепа – 5,8%, грудной клетки – 4,2%, спины – 4,8%, брюшной полости – 1,45%,шеи – 0,7%, половых органов – 0,2%.

Но много пациентов госпиталей погибали от столбняка, тифа и воспаления лёгких. Благодаря правильной сортировке и своевременной эвакуации в заразные отделения, болезни не перерастали в эпидемии. Больных направляли в заразные отделения Подольского, Серпуховского, Наро-Фоминского и других госпитальных районов. На 1 декабря 1914 г. было принято 937 человек. Наиболее часто встречались брюшной тиф (117), дизентерия (138), бугорчатка лёгких, перемежающаяся лихорадка (129), сифилис (76), грипп (38).

В мае 1915 года в боях на Варшавском направлении германские войска применили против войск 2-й русской армии газобаллонные атаки. В Наро-Фоминском госпитальном районе пострадавших от газовых атак лечили в специальном бараке, построенном князем С.А. Щербатовым в своем сосновом лесу.

В Подмосковье были также созданы специализированные госпитали для лечения различных болезней: нервных, психических, ушей, глаз, а также туберкулёза (Всероссийская лига борьбы с туберкулёзом). Были устроены постоянные рентгеновские кабинеты в Звенигородском, Богородском и Верейском уезде (при Грибцовской земской больнице), а также передвижной рентгеновский кабинет.

В госпиталях встречался неизвестный ранее травматический психоз, который совсем не наблюдался в русско-японскую войну. Больные были глухи и немы, или заикались, как испуганные дети, все их тело дрожало, на глазах выступали слезы, их страшила белизна платьев медсестер, ночью, едва, закрыв глаза, они стонали и кричали, видя движущиеся колонны неприятеля, рвущиеся снаряды и потоки крови… Ухаживали за психиатрическими больными сёстры милосердия Никольской военной общины. Созданная перед севастопольской кампанией усилиями княгини Софьи Степановны Щербатовой(13) и доктором Фёдором Петровичем Гаазом, община со временем прекратила существование. Но возродилась вновь. Лечение включало в себя ручной труд, занятия музыкой, посещение церковной службы, устройство ёлки и т.д. Великая княгиня Елизавета Фёдоровна, посещая госпиталь, беседовала с тяжелобольными солдатами и офицерами.

Благодаря тому, что в начале войны был объявлен «сухой закон», не было случаев алкогольного психоза, который в русско-японскую войну составлял 40% от общего числа психических заболеваний. Разумеется, «сухой закон» исполнялся не всеми. Вместо водки желающие выпить употребляли денатурат и даже нашатырный спирт – результат, как правило, был плачевным — солдаты погибали, не доехав до фронта. Их снимали с поезда, чтобы похоронить на какой-нибудь остановке.

Они также записаны в метрических книгах Никольской церкви в селе Наро-Фоминском, как и умершие в местных госпиталях воины российской армии и военнопленные. В разделе «умершие» указаны день кончины и день погребения, звание и принадлежность к воинской части, именные данные, возраст, причина смерти и место захоронения. Если скончавшийся имел не православное вероисповедание, его без отпевания, но с пением «Святый Боже» препровождали на приходское кладбище. Провожали умерших священники Владимир Преображенский и Григорий Подобедов с диаконом Петром Михайловичем Вознесенским. Они же, не оставляя своей службы в приходе, посещали больных и раненых воинов, причащали и соборовали их, проводили службы непосредственно в госпиталях. Надо ли говорить, насколько опасным было посещение госпиталей, ведь вместе с ранеными с фронта прибывали и заразные болезни, такие, как брюшной тиф. Без преувеличения, деятельность в таких условиях врачей и священников была настоящим подвигом. Но они не думали об этом, выполняя свой долг быть рядом с теми, кто нуждается в их помощи и поддержке. Врачи исцеляли искалеченное тело, священники — ожесточенную кровавой войной душу.

Церковь Николая Чудотворца в с. Наро-Фоминское. 1914 г. Из личного архива А.С. Давыдова.

6 Церковь Николая Чудотворца в селе Наро-Фоминском. 1913. Из семейного архива А.С.Давыдова

Печальный список

Открыл список умерших в Наро-Фоминском госпитале рядовой 107 пехотного Троицкого полка 9-й роты из крестьян Минской губернии Борисовского уезда Анна-Слободской волости дер. Радкавич Андрей Максимович Чернявский, 22-х лет. Он скончался 15 августа «от воспаления мозговых оболочек, вследствие пулевого ранения головы».

Первым из умерших военнопленных нашёл свой последний приют в наро-фоминской земле «военнопленный германец» Вильгельм Герике, возраст неизвестен, евангелического вероисповедания, который скончался 22 сентября от столбняка.

13 сентября от брюшного тифа скончался старший унтер-офицер10-й роты 25-го Смоленского полка из крестьян Полтавской губернии Лохвицкого уезда Песковской волости села Токарей Павел Аверьянович Тург, 26-ти лет.

15 сентября от гнойного воспаления лёгкого вследствие ранения пулей скончался ефрейтор 81-го Апшеронского полка из крестьян Курской губернии Обоянского уезда слободы Медвянки Гавриил Петрович Золотарёв.

На приходском кладбище с. Наро-Фоминское нашли свой последний приют рядовой 3-й роты 197 Лесного полка Викентий Антонович Жбиковский, римско-католического вероисповедания и православный ефрейтор 6-й роты 268 Пошехонского полка Василий Гордеевич Волков.

С 1914 по 1918 год включительно на приходском, а затем на специально отведенном «братском кладбище»(13) было похоронено более 100 солдат, умерших в госпиталях с. Наро-Фоминское. Из них более 30 военнопленных. Такое сравнительно небольшое, число умерших объясняется высокой квалификацией врачей, фельдшеров и медсестёр, добросовестным уходом за ранеными сиделок и хорошей организацией работы госпиталей.

В 2002 году российским патриархом Алексием II было принято решение ежегодно 1 августа поминать всех погибших солдат Первой мировой войны. Панихида была проведена в Москве на Братском кладбище, где захоронены умершие в госпиталях Москвы российские воины.

Памятник погибшим в мировой войне 1914-1918 гг.


Помощь семьям российских воинов

Уже 25 июля 1914 г. на оказание помощи семьям призванных в действующую армию Московский губернский комитет передал 100 тыс. руб. в распоряжение Всероссийского земского союза. Кроме того, выдавалось пособие желающим выехать из Москвы на родину. На 30 августа пособие получили 5710, на 18 ноября – 10.330 семей.

Тяжёлые последствия военных действий – всё больше бывшего трудоспособного мужского населения превращалось в беспомощных инвалидов — ставили дополнительные задачи перед губернским комитетом помощи больным и раненым воинам. Комитет принял решение, поручить губернской управе «разработать вопрос о необходимости дополнительной помощи как денежной, так и трудовой, уроженцам Московской губернии, которые возвращаются на родину с увечьями и ранами, мешающими их части нормальной трудоспособности».

Впечатляет баланс Московского губернского комитета на 1 января 1915 г.

Поступило на оказание помощи больным и раненым воинам – 961.443руб. 47коп.

Поступило разных пожертвований – 222.040 руб. 41коп.

Поступило всего – 1.183.483руб. 88коп.

Из этих средств были выделены средства уездам на содержание и оборудование госпиталей, в частности Верейскому уездному комитету – 46.400 руб., на подвижной рентгеновский кабинет – 5362 руб. 16 коп., на помощь семьям запасных (в одном Верейском уезде официально насчитывалось 1720 таких семей, на помощь которым требовалось ежемесячно 1000 руб.) – 35.423 руб. 57 коп., выдано под аванс уездным комитетам – 57.651 руб. 60 коп., волостным правлениям – 4896 руб. 60 коп.

Из документов ЦГАМО известно, что и после Октябрьской революции солдатам «старой армии», пострадавшим в первой мировой войне, выдавалось пособие. Так в Наро-Фоминском уезде отдел социального обеспечения, наряду со средствами для семей красноармейцев, получал из Московского казначейства средства для инвалидов-«староармейцев» и семей, потерявших кормильца в Первой мировой войне.

Наро-Фоминский госпитальный район после февраля 1917 г.

Наличие большого количества военнослужащих в Наро-Фоминском госпитальном районе после Февральской революции внесло немало сумятицы в жизнь местного населения. Солдаты, прибывшие с фронта, раненые и получившие кратковременный отпуск, хотели создать Совет солдатских депутатов, против чего выступал созданный на фабрике Совет рабочих депутатов. 17 мая 1917 г. произошёл конфликт между рабочими и солдатами, пришедшими на заседание совета рабочих депутатов.

В повестке дня стояли три вопроса: продовольственный, квартирный и «Выражение протеста против смертного приговора Фридриху Адлер». Ссылаясь на постановление общего собрания рабочих наро-фоминских фабрик о том, чтобы заседания Совета рабочих депутатов были закрытыми, «товарищам солдатам» было предложено удалиться на время обсуждения первых двух вопросов. «Товарищи солдаты» пожаловались на действие товарищей рабочих в Московское областное бюро Советов рабочих и солдатских депутатов. В начале июня Исполкому Наро-Фоминского Совета РД пришлось объяснять свои действия перед Центром.

В то же время рабочие обращаются к Московскому Совету Р и СД с сомнениями в правомочности создания Наро-Фоминского Совета солдатских депутатов, так как гарнизона в селе не было, а был «только лазарет Красного Креста от Всероссийского земского союза для больных и раненых воинов». 31 мая на площади перед фабрикой собрались раненые, больные и прибывшие с фронта в кратковременный отпуск солдаты и «тут же на площади прямо указанием рук наметили председателя и секретаря». Президиум Совета СД, куда попали прибывшие в отпуск «бывшие до военной службы наро-фоминские торговцы», предложил отправить на фронт рабочих, невзирая на бронь. В списки записывали всех, кого выкрикивали из толпы. Затем «президиум оскорбил нескольких лиц, работающих на фабрике». Не препятствуя выборам Совета СД, рабочие сомневались «в правильности его» и просили направить в Наро-Фоминское делегата Московского Совета СД, «посмотреть и выяснить организацию Сов.Солд. Деп.»

Оба документа были подписаны председателем исполкома Наро-Фоминского Совета рабочих депутатов Егором Михайловичем Пугачёвым.

Тяжёлое положение с товарами первой необходимости и продовольствием сказались и на пациентах госпиталей. 1 июня больные и раненые воины обратились с прошением в Московский Совет СД, в котором сообщали, что им не платится вовремя жалование (некоторые из них не получали денег четыре месяца) и «табак, несмотря на постановление временного Совета солдатских депутатов, хотя за деньги, госпиталь не имеет». И с пищей дела стали плохи, «слабым не всем дают молоко и яйца». Поэтому солдаты просили «прислать ревизию госпиталей» и комиссию для разрешения конфликта с Наро-Фоминским Советом РД. А также лектора. Кроме того, они просили Московский Совет СД обратиться с ходатайством «перед штабом Московского военного округа об оставлении в селе Наро-Фоминском прапорщика Калелейкина в занимаемой им должности коменданта госпиталей и всего Наро-Фоминского района». Трудно сказать, был ли тогда уважаемый солдатами прапорщик оставлен в Наро-Фоминском, но в документах октября 1918 г. комендантом основанного в августе 1918 г. Наро-Фоминского уезда был другой человек. Прошение подписали 28 пациентов госпиталя, расположенного в казарме №42 и председатель собрания Барышников.

Автор публикации полагает, что Первая мировая война невольно стала причиной появления города Наро-Фоминска и Наро-Фоминского уезда. Наро-Фоминский госпитальный район после февральской революции 1917 года превратился в Наро-Фоминский район под управлением комиссара Временного правительства, но пока ещё в составе Верейского уезда. Местное сообщество привыкло за несколько лет к своему особому статусу — в отчётах деятельности губернского комитета помимо Верейского уездного комитета помощи больным и раненым воинам, упоминается и Нарский комитет. Научившись решать самостоятельно определённые задачи, активная часть населения потребовала выхода своей территории из Верейского уезда. Причём инициативу по созданию самостоятельной административной единицы проявил Совет крестьянских депутатов, который поддержали Комитет общественных организаций (в него входили представители буржуазии, интеллигенты и торговцы) и Продовольственный комитет. А Совет рабочих депутатов в это время занимался «искоренением пережитков прошлого» на фабрике. Но затем именно он убедил власть Верейского уезда в необходимости отделения Наро-Фоминского района.

Возможно, не все пациенты госпиталя отправились по домам. Некоторые из них могли остаться строить новую жизнь в Наро-Фоминском районе, который в феврале-марте 1918 года вышел из Верейского уезда. На основе бывшего госпитального района 27 августа 1918 года распоряжением НКВД из трёх волостей Верейского уезда и одной волости Боровского уезда Калужской губернии был создан Наро-Фоминский уезд, центром которого стал город Наро-Фоминск.


Представленные фотодокументы из личных архивов А.С. Давыдова, И.И. Дюмулена и коллекции Наро-Фоминского историко-краеведческого музея.

1. Фёдор Владимирович Шлиппе, владелец имения при сельце Быкасово Верейского уезда (ныне деревня Бекасово Наро-Фоминского района) давно зарекомендовал себя, как деятельный и знающий специалист не только сельского хозяйства, но и земской работы в целом. В 1906-1909 годах он возглавлял земскую управу Верейского уезда. Его высоко ценил генерал-губернатор Московской губернии М.Ф Джунковский, с которым Ф.В. Шлиппе довелось работать в качестве инспектора сельского хозяйства Московской губернии и непременного члена Землеустроительной комиссии, Шлиппе был убежденным сторонником аграрных реформ П. А. Столыпина. Позже он служил в Министерстве земледелия на должности вице-директора Департамента земледелия. А с 1913 года возглавил Московскую губернскую управу.

2.Николай Фёдорович Гартье – сын известного московского аптекаря. Он длительное время служил московским бранд-майором, смело вводил новшества в своём учреждении. Его усилиями в 1908 году было положено начало автомобилизации Московской пожарной команды. Был женат на Ольге Александровне Шлиппе (дочери одного из предводителей дворянства Верейского уезда Александра Карловича Шлиппе). Н.Ф. Гартье бывал в Верейском уезде и его фамилия встречается в записях метрических книг местных церквей.

3.Александр Александрович Шлиппе (сын А.К. Шлиппе) в 1914 году являлся помощником и кандидатом на должность предводителя дворянства Верейского уезда.

4.Князь Сергей Александрович Щербатов, владелец усадьбы «Нара» в селе Наро-Фоминском Верейского уезда, был художником, меценатом, собрал прекрасную коллекцию картин русских художников и древнерусских икон XVI- XVII веков. Его волновала судьба коллекций, попадающих в музеи после смерти владельцев. Щербатов решил построить в Москве дом, квартиры которого постепенно заполнят частные собрания. Свой дом он хотел завещать Москве под названием «Городской музей частных собраний». Такого музея нигде в мире еще не было. Этим он предвосхитил появление в конце XX века Московского музея частных коллекций в ГМИИ им. А.С. Пушкина. С началом войны половину своей квартиры в новом доме на Новинском бульваре князь отдал под офицерский госпиталь. Супруга князя Полина Ивановна, служившая до замужества медсестрой сельской лечебницы, работала в операционной. В своей книге «Художник в ушедшей России» Щербатов упоминает о том времени. О том, что было сделано князем в имении Нара, будет рассказано в следующих публикациях.

5.Павел Александрович Тучков, владелец усадьбы при сельце Ляхове был в Верейском уезде человеком всеми уважаемым. До избрания в Верейскую уездную управу много лет был земским уездным и губернским гласным (депутатом). Его супруга Софья Фёдоровна (в девичестве Мамонтова) была младшей сестрой Марии Фёдоровны Якунчиковой, владелицы усадьбы в селе Наро-Фоминском.

6.Алексей Александрович Бахрушин – купец, меценат и коллекционер, основатель театрального музея. Он был владельцем усадьбы при селе Афинееве Верейского уезда, окрестности которого полюбил всем сердцем. После разорения усадьбы в 1917 году Бахрушин много лет снимал комнату в доме Солнцевых в деревне Малые Горки, где и скончался в 1929 году.

За свою деятельность во время I мировой войны А.А. Бахрушин не раз получал благодарность от Великой княгини Елизаветы Фёдоровны. Вот фрагмент одного из её писем:

Алексей Александрович!

Обычный сбор на «Красное Яичко» в пользу детей улицы, призреваемых в моих трудовых артелях, ночлежных домах и «Маяком» на Хитровом рынке, превзошел мои ожидания.

В эти грозные, но главные для русского оружия месяцы, конечно, все пожертвования естественно притекали на помощь страждущим нашим богатырям, их семьям, на праздничные подарки героям на местах боев.

Невзирая на это, Москва, как и раньше, откликнулась своим отзывчивым сердцем на мой призыв и внесла на «Красное Яичко» свою добрую лепту около 50 000 руб. Благодаря удивительной энергии Вашей организационная работа сбора, протекавшая в прошлые годы до 4 месяцев, в этом году заняла не более 2 недель и тем дала возможность всем лицам, принявшим участие в этой организации, посвятить свое время огромному делу заботы о наших воинах-героях.

От всего сердца благодарю Вас за громадный труд и сердечную о моем деле заботу. Радуюсь за тех несчастных детей, которым Москва подарила Красное Яичко к Светлым дням Христова Воскресения.


4 марта 1915 г.

7. Карл Владимирович Шлиппе, сын В.К. Шлиппе и родной брат Ф.В. Шлиппе (см. примечание 1), владелец имений в с. Таширово и Любаново Верейского уезда, активный земский деятель, на свои средства построил в с. Таширово земскую школу и посёлок для погорельцев, который назывался Новошлипповским.

8. В состав отряда санитарного поезда, который доставлял раненых из Москвы до станции назначения, входили: один врач, одна фельдшерица, одна сестра милосердия на 3 вагона и один санитар на 1 вагон. Первый такой поезд из 15 вагонов был сформирован при содействии Л.А. Тарасевич.

9.Прядильно-ткацкую фабрику в селе Наро-Фоминском основали в 1840 г. помещики Верейского уезда Н.Д. Лукин и Д.П. Скуратов. В 1864 г. владельцем фабрики становится Товарищество Воскресенская мануфактура, которое в 1907 г. вливается в фирму «Циндель и К». Каждый из владельцев предприятия вкладывал значительные средства в развитие фабричной больницы.

10. Андрей Николаевич Ильин, служащий Наро-Фоминской прядильно-ткацкой фабрики. Активно участвовал в земской жизни Верейского уезда. В 1917-1918 гг. был комиссаром Временного правительства по Верейскому уезду. Увлекался краеведением, оставил описание многих церквей Верейского уезда. Его сын Михаил Андреевич Ильин стал известным советским искусствоведом. Усадьба в сельце Головково принадлежала супруге А.Н. Ильина Марии Фёдоровне, урождённой Клейст.

11.В то время жалование сельского врача составляло не более полутора тысяч рублей в год.

12.Княгиня Софья Степановна Щербатова, супруга героя Отечественной войны 1812 г. князя А.Г. Щербатова, бабушка вышеупомянутого князя С.А. Щербатова была известной благотворительницей. Она завещала отдать свой большой дом в Москве под детскую больницу, названную в её честь Софийской (ныне Филатовская), содержала женскую богадельню в дер. Новинское и три школы в Верейском уезда, и в память о муже купила и подарила Верейскому земству аптеку в г. Верее.

13.Братское кладбище в с. Наро-Фоминское, очевидно, появилось после открытия в 1915 г. Братского кладбища в Москве, которое было устроено по инициативе Великой княгини Елизаветы Фёдоровны.

Рубрика: История Наро-Фоминского района, Московская губерния, Первая мировая война | 2 комментария

Перепись в конце XIX века (по материалам Центрального исторического архива Москвы)

25 октября 2010г. закончилась Всероссийская перепись, итоги которой будет интересно сравнивать с данными переписей прошлых лет. Например с итогами переписи конца XIXв., положение о которой было «высочайше» утверждено 5 июля 1895г. Тот, кому поручалась перепись на том или ином участке назывался «счетчиком» и должен был быть человеком образованным. Поэтому, в сельской местности, как правило, счетчиками были священники и учителя. Священник Павел Павлов подсчитал, что в с. Петровское проживало 77 мужчин и 100 женщин; в д. Селятино – 37 и 79; в д. Зверево – 81 и 107 соответственно. Более подробные сведения имеются о жителях усадеб. Например, при сельце Яковлевском, где перепись проводил учитель Кузнецовского земского училища Ефим Скопкин.

На земле Андрея Ивановича Елшина, который служил управляющим в усадьбе князей Щербатовых в с. Литвиново, имелось одно хозяйство, Здесь в деревянном доме, крытом дранью, проживали мещане Спаскины. Главе семьи Михаилу Васильевичу 54 года, его жене Марье Герасимовне – 50. Оба родом из г. Мещевска Калужской губернии, где получили домашнее образование. Их сын Федор родился в Москве. Ему 21 год, он холост, занимается торговлей. Его сестра Анна родилась в д. Кузнецовой Рудневской волости и как брат училась в Кузнецовском училише.

В сельце Яковлевском находилась усадьба с господским домом еще одного местного землевладельца – почетного гражданина, «кандидата коммерции» Михаила Михайловича Рябова. М.М. Рябов родился в Москве, где окончил коммерческое училище. Во время переписи он ничем не занимался. По словам переписчика, Рябов «проживает деньги, которые заработал ранее коммерчеством». (Из других документов известно, что Рябов в недалеком прошлом был серпуховским купцом-промышленником.) Старшей дочери Рябова Людмиле 26 лет. Она окончила московский институт, где обучалась бухгалтерии и рукоделию. Ее сестре Софье 22 года. Она после окончания Московской гимназии имела право заниматься воспитанием и образованием детей. Третьей дочери Рябова Марье 10 лет. Она, как и её старшие сестры родилась в Москве. А вот четырёхлетний сын Рябова Владимир появился на свет в Яковлевском. В усадьбе проживала мать Рябова «вдова дантиста» Прасковья Петровна, 70 лет. Она происходила из с. Курилово Тарусского уезда Калужской губернии. Проживавшая в усадьбе купеческая вдова 80 лет из Твери  Наталья Петровна Ташкина приходилась Рябову тещей. В переписной лист не внесена супруга Рябова, возможно, находившаяся в отъезде или скончавшаяся. Возраст Рябова тоже не указан. Но по возрасту его старшей дочери и матери можно предположить, что ему около 50 лет. В усадьбе живут ещё три человека. Племяннице Рябова дворянке Софье Николаевне Никулиной 26 лет, она родилась в Москве, где обучалась рукоделию в пансионате, а на момент переписи «временно пребывает при дяде». Няньке Спаскиной Елизавете Михайловне (из мещан) 22 года, повару Николаю Коробову 70 лет.

В усадьбе четыре деревянных строения, крытых железом. Небольшое хозяйство Рябова всё же требовало рабочих рук. Бывший «землепашец и ратник» крестьянин д. Яковлевское Садовников Иван Ерофеевич, 25 лет, служил кучером. Он учился в кузнецовском училище, отслужил в армии, женился. Работник Воронов Илья Федорович, 19 лет, также родился и жил в д. Яковлевское, учился там же, холост. Работник Ножкин Сергей Степанович, 27 лет, крестьянин д. Кузнецово. Его жене Марии Федоровне 24 года. Она родом из д. Яковлевское, и как муж, училась в Кузнецовском училище. Кухарка Козлова Матрена Евдокимовна родилась в Москве, где родители были на заработках, затем жила в д. Яковлевское. Ей 45 лет, она вдова. Работница Михайлова Анфиса Васильевна, 60 лет, из мещан г. Вереи, где и проживала с мужем. Но родом она из д. Яковлевское.

Из переписи видно, что все крестьяне моложе 30 лет обучались в земском училище, так как местное самоуправление или земство, усилиями которого развивалось образование в сельской местности, начало свою деятельность в 1865г.

Рубрика: История Наро-Фоминского района, Московская губерния | Добавить комментарий

…и танцы до 4-х часов ночи

В книге В.М. Бурыкина, Ю.А. Лискина и Н.Н. Сметнёва «Быль и легенды земли верейской» приведена театральная программа 1892 года. Она сообщала о том, что во вторник, 26 мая, в городе Верее, в зале уездного съезда в I отделении театрального вечера будет исполнена комедия-шутка в 3-х действиях «Откуда весь сыр-бор загорелся», сочиненная Виктором Александровым по заимствованному сюжету. Действие пьесы происходило в Москве.


Во II отделении — зрителям предлагалась оперетка в 2-х действиях «Цыганские песни в лицах», сочинения Н.И. Кулакова, с цыганским хором и плясками. Действие оперетки происходило в лесу между Москвой и дачами, в Москве и в Грузинах на квартире у цыган во время святок.

Накануне, 25 мая праздновался день Святой Троицы, который на Руси отмечают народными гуляниями. Поэтому на следующий день состоялись не только весёлые представления, но и «танцы до 4-х часов ночи».

Программа была отпечатана в московской типографии Императорских театров, но в спектаклях участвовали самодеятельные артисты. Авторы книги называют на своих страницах имя одного из них. Роль богатого купца Подколесникова в оперетке исполнил земский врач Дмитрий Гаврилович Зыбин, о замечательной деятельности которого не раз писали журналисты «Основы».

Занимаемое положение в обществе и род занятий части других актеров удалось установить автору этой публикации с помощью Памятной книги Московской губернии на 1890 год и других источников..

Роль Талицкого, одного из двух адвокатов в комедии, исполнил нотариус Адам Фёдорович Варш, служивший в Верее по судебной части. Роль слуги по имени Никифор досталась поручику Константину Андреевичу Полякову – делопроизводителю управления уездного воинского начальника. Дворянка Е.К. Марина выступила в двух ролях: горничной Глаши в комедии и жены купеческого сына в оперетке. Мировой судья, управляющий верейской земской аптекой дворянин Николай Фёдорович Милевский тоже участвовал в двух представлениях. В первом исполнив роль письмоводителя мирового судьи, а во втором — старика Герасима. А жену Герасима Стешу сыграла М.А. Зыбина, супруга земского врача. В роли Горелочкиной, жены одного из героев пьесы, выступила М.А. Трейер, супруга казначея уездного казначейства коллежского советника Александра Ивановича Трейера. Роль Руслова из другой супружеской пары играл Владимир Владимирович Свешников, мировой судья 1-го участка, куда входили Вышегородская, Смолинская и Ташировская волости. Владелец усадьбы при селе Спасском был попечителем земского училища при селе Тимофееве, а его супруга Софья Аркадьевна – при селе Купелицы. Почётный мировой судья, член уездного по крестьянским делам присутствия потомственный дворянин Павел Александрович Тучков, вероятно, неплохо игравший на гитаре, в оперетке изображал молодого цыгана Антипа. Владелец усадьбы при сельце Ляхове был попечителем земского училища при селе Слепушкине, а его супруга Софья Фёдоровна (сестра М.Ф. Якунчиковой) – при селе Наро-Осановском. Исполнительница роли Матрёны Захаровны, матери опереточной певицы Славянской, А.А. Афанасьева, возможно, была супругой отставного подполковника Пармёна Ивановича Афанасьева, проживавшего в Верее. Его имя несколько раз встречается в записях метрических книг Ильинской церкви. Московский хор цыган изображали все незанятые в ролях оперетки актёры.

Пока не установлен статус и род занятий других участников спектаклей, но известны их фамилии: В.А., А.А. и С.Ф. Веселаго, В.В. Виноградов, К.К. Федотов, К.К. Дрожджевский, Н.Ф. Фёдоров, В.К. Смолина и Е.К. Каширина. Просим наших читателей принять участие в интересном поиске

Рубрика: История Наро-Фоминского района | Добавить комментарий

Предприятия Верейского уезда в 1884 году

1. Шерстопрядение и суконное производство

Ташировская волость

При деревне Новинской (77 верст от Москвы, 18 – от станции Кубинка Александровской* железной дороги). Верейский купец Иван Алексеевич Алексеев.

Шерстяные работы от заказчика по рублю с пуда* пряжи и бархатные ковры. Паровой, водяной и ручной двигатели. 2 паровых машины, 1 водяной котел. Работает круглый год, днем и ночью на дровах — 1500 руб. Освещение: керосин — 60 пудов на 150 руб. Занято – 45 мужчин, 20 женщин, 22 детей. Содержание рабочих и служащих — 9 тыс. руб. Закупается сырья: шелк 5 тыс. пудов и прочее на 130 тыс. руб. Вырабатывается 17500 штук бархатных ковров на сумму 150 тыс. руб. Сумма доходности* — 1835 руб.

При селе Маурине. Товарищество Мауринской мануфактуры С. В. Щенкова.

Двигатели паровой и водяной; 2 паровых машины; 1 турбина; 3 котла. Работает круглый год, днем и ночью на дровах — 9 тыс. руб. Освещение: керосин – 600 пудов на 1500 руб. Занято — 277 мужчин, 125 женщин, 37 детей. Содержание рабочих и служащих – 90 тыс. руб. Закупается 10 тыс. пудов шерсти и прочее на 450 тыс. руб. Вырабатывается: драп, трико, фланель, сатин и прочее 10500 кусков на 600 тыс. руб. Сумма доходности – 9213 руб.

2. Бумагопрядение и ткачество.

При селе Наро-Фоминском. Товарищество Воскресенской мануфактуры Василия Ивановича Якунчикова и компании (76 верст от Москвы по Боровскому тракту, 20 верст от станции Кубинка Александровской железной дороги).

Старший директор ТВМ В. И. Якунчиков. 1880-е годы

4 паровых машины, 6 котлов работают круглый год, днем и ночью, на дровах — 40 тыс. руб. Освещение: газовое (нефтяные остатки) – 8 тыс. пудов на 1300 руб. Занято 2018 человек (мужчин — 1302, женщин — 473, детей – 243). Содержание рабочих и служащих – 265 тыс. руб. 390808 веретен, 720 механических станков. Закупается 90 тыс. пудов хлопка на 1 миллион 12,5 тыс. руб. Вырабатывается пряжи – 80 тыс. пудов; миткаля, бязи и прочего — 60 тыс. пудов (или 200 тыс. кусков) на 2 миллиона руб. Сумма доходности – 68829 руб.

3. Ручное ткачество

Эта отрасль была особенно развита в Вышегородской волости.

При деревне Афанасьевой (до шоссе – 4, до Александровской железной дороги – 30 верст) предприятия крестьянина Матвея Ивановича Букова и верейского купца Прохора Гавриловича Королева.

Круглый год днем работают два ручных двигателя на дровах — 150 и 100 руб; осветительный материал – за счет ткачей. Количество рабочих — 43 и 74; их содержание — 2500 и 3600 руб. Пряжи закупается 400 пудов на 10 тыс. руб. и 600 пудов на 15 тыс. руб. Вырабатывается обшивочной ленты 2500 пачек на 15 тыс. руб. и 3600 пачек на 20 тыс. руб. Сумма доходности – 334 и 504 руб.

В деревне Тимофеевке (современное название – д. Тимофеево) предприятия верейских купцов Егора Ивановича Назарова и Захара Ивановича Назарова.

Круглый год днем работают 2 ручных двигателя на дровах — 90 и 180 руб. Освещение – за счет ткачей. Количество рабочих — 48 и 80; их содержание – 3 тыс. и 5 тыс. руб. Закупается пряжи 500 пудов на 12500 руб. и 800 пудов на 20 тыс. руб. В год вырабатывается обшивочной ленты 3000 пачек на 18 тыс. руб. и 5 тыс. пачек на 30 тыс. руб. Сумма доходности 413 руб. и 712 руб.

В деревне Тимофеевке предприятия крестьян Дмитрия Никифоровича и Павла Никитича Чувашиных.

Круглый год днем работают два ручных двигателя на дровах — 100 и 75 руб. Освещение — за счет ткачей. Количество рабочих — 66 и 33; их содержание – 6 тыс. и 2 тыс. руб. Закупается бумажной пряжи 700 пудов на 17,5 тыс. руб. и 350 пудов на 8750 руб. Производится обшивочной ленты 4500 пачек на 27 тыс. руб. и 2300 пачек на 18 тыс. руб. Сумма доходности – 537 и 287 руб.

В деревне Тимофеевке предприятия крестьян Ильи Петровича Суханова и Федора Алексеевича Прохорова.

Круглый год днем работают два ручных двигателя на дровах — 80 и 60 руб. Освещение – за счет ткачей. Количество рабочих — 27 и 30, их содержание – 2 тыс. и 2,5 тыс. руб. Закупается бумажной пряжи 300 пудов на 7,5 тыс. руб. и 400 пудов на 10 тыс. руб. Вырабатывается обшивочной ленты 2 тыс. пачек на 12 тыс. руб. и 2500 пачек на 15 тыс. руб. Сумма доходности – 249 и 310 руб.

При д. Тимофеевке предприятие верейской купчихи Екатерины Петровны Прохоровой.

9 месяцев днем работает ручной двигатель на дровах — 60 руб. Освещение — за счет ткачей. Количество рабочих – 45, их содержание — 3 тыс. руб. Закупается пряжи 500 пудов на 12,5 тыс. руб. В год вырабатывается обшивочной ленты 3 тыс. пачек на 18 тыс. руб. Сумма доходности – 411 руб.

Город Верея (27 верст от станции Шелковка Александровской железной дороги). Верейский купец Федор Иванович Смирнов.

Круглый год днем работает ручной двигатель на дровах — 200 руб. Освещение — за счет ткачей. Количество рабочих – 46. Их содержание — 2,8 тыс. руб. Закупается бумажной пряжи 450 пудов на 11250 руб. Вырабатывается обшивочной ленты 3 тыс. пачек на 18 тыс. руб. Сумма доходности – 444 руб.

4. Кожевенное производство

Город Верея. Верейская купчиха Пелагея Ивановна Беляева.

Ручной двигатель работает круглый год днем на дровах — 50 руб. Освещение: керосин – 2 пуда на 5 руб. 3 чана зольных, 10 — дубильных. Занято 4 мужчин. Их содержание — 500 руб. Закупается шкур коровьих и телячьих 1200 штук на 7 тыс. руб. Производится черный сапожный товар на 8,4 тыс. руб. Сумма доходности – 125 руб.

Город Верея. Верейские купцы Василий и Николай Ивановичи Митюшины.

Ручной двигатель работает круглый год днем на дровах — 150 руб. Освещение: керосин — 10 и свечи – 6 пудов, всего на 60 руб. 4 чана зольных, 30 — дубильных. Занято 16 мужчин с содержанием 2500 руб. Закупается 4800 шкур и других материалов на 27 тыс. руб. Производится подошвенная кожа, юфть и прочее на 38 тыс. руб. Сумма доходности – 425 руб.

Город Верея. Верейский купец Андрей Федорович Нечаев.

Ручной двигатель, работает круглый год днем на дровах — 160 руб. Освещение: свечи — 3 пудов на 18 руб. 8 чанов зольных, 15 — дубовых. Занято 10 мужчин с содержанием 1500 руб. Закупается 4500 шкур и разных материалов на 25 тыс. руб. Производится черный сапожный материал на 36 тыс. руб. Сумма доходности – 401 руб.

5. Водочное производство

Город Верея. Верейский купец Петр Васильевич Стрепихеев.

Круглый год днем работает ручной двигатель на дровах — 27 руб. Освещение: свечи – 2 пуда на 12 руб. Занято 2 мужчин с содержанием 800 руб. 7 очистных чанов. Закупается спирта и разных материалов 8 тыс. ведер на 35 тыс. руб. Производится 8 тыс. ведер вина на 38,5 тыс. руб. Сумма доходности – 108 руб.

6. Пивоваренное производство

Город Верея. Верейский купец Петр Васильевич Стрепихеев.

Круглый год днем работает ручной двигатель на дровах — 360 руб. Освещение: свечи – 1 пуд на 6 руб. Занято 8 мужчин с содержанием 200 руб. 1 пивоваренный котел, 1 медоваренный котел, 4 бродильных чана по 200 ведер. Закупается ячменя и хмеля 1500 пудов на 3 тыс. руб. Вырабатывается 4800 ведер пива и меда* на 5,5 тыс. руб. Сумма доходности – 272 руб.

7. Стеариновое и салотопенное производство

Город Верея. Верейский купец Петр Васильевич Стрепихеев.

5 месяцев в год днем работает ручной двигатель на дровах — 112 руб. Освещение: свечи на 5 руб. Занято 5 мужчин с содержанием 150 руб. 2 котла для сала, 1 медный котел, 43 станка. Закупается сало-сырец 800 пудов на 2900 руб. Вырабатываются сальные свечи — 600 пудов на 4 тыс. руб. Сумма доходности – 119 руб.

8. Химическое производство

Ташировская волость, при сельце Плесенском. Товарищество Виктора Карловича Шлиппе и К.

Двигатели ручной и паровой, 2 паровых машины, 4 паровых котла. Работают круглый год, днем и ночью, на дровах — 40 тыс. руб. Освещение – керосин на 1000 руб. 7 чанов для квасцов, 10 свинцовых камер, 1 платиновый куб, 6 бар для купороса, 117 бочек для уксуса, 1 двойная лесопильная рама. Занято 200 мужчин с содержанием 24 тыс. руб. Закупаются: колчедан – 40, железо – 2, селитра – 3,5, соли – 2, арзен* – 1, свинец – 0,4 тыс. пудов и прочие материалы – всего на 40 тыс. руб. Вырабатывается: купоросное масло* — 23, квасцы* – 6, свинцовая соль – 0,4 тыс. пудов и прочее – всего на 180 тыс. руб. Сумма доходности – 5228 руб.

21 промышленное предприятие Верейского уезда было отнесено к фабрикам и заводам. Всего на них было занято 3297 рабочих. Продолжительность рабочего дня была 10-12 часов у взрослых, но не более 8 часов у детей. И можно легко представить условия труда на том или ином предприятии. Стоимость готовой продукции составляла 3300 тыс. руб., оборудования — 1357734 руб.; сумма доходности предприятий, облагаемая земским налогом, — 91416 руб. Наибольший вклад в местную казну приносила, конечно, как и позднее, в советское время, Наро-Фоминская фабрика. Остается только сожалеть о прекращении ее деятельности.

Интересно было бы встретиться с потомками предпринимателей и узнать, как в дальнейшем сложилась судьба их родственников.


Александровская железная дорога, ныне Белорусская. Московско-Брянская, ныне Киевская железная дорога была открыта в 1899 году.

Арзен – мышьяк.

Мед – здесь слабоалкогольный напиток, для приготовления которого, оказывается, натуральный мед не использовался.

Квасцы использовались при окрашивании тканей.

Купоросное масло – серная кислота.

Пуд – единица веса в XIX в., равная 16,38 кг; в СССР ею официально пользовались до 70-х годов прошлого века, измеряя, в основном, урожай зерновых, возможно, в пудах он казался больше.

Сумма доходности – с этой суммы взимался земский налог.

Рубрика: История Наро-Фоминского района, Московская губерния | 5 комментариев

Наро-фоминский краевед

Михаила Ивановича Пименова по праву можно назвать настоящим патриотом и гражданином своей Родины. Он был одним из самых активных внештатных корреспондентов наро-фоминской районной газеты «Основа» (прежде она имела названия «Сталинец» и «Знамя Ильича»). На протяжении многих лет на её страницах   публиковались его краеведческие материалы о родном крае —  они не раз цитировались разными авторами. К сожалению, я не была с ним знакома. Но написать этот очерк помогли  дневники Пименова разных лет, которые любезно предоставила его дочь Ирма Михайловна, и воспоминания тех, кому довелось с ним общаться.

Здесь и далее приводятся картины М.И. Пименова


Михаил Иванович родился 14 (1 по ст.ст.) ноября 1906 года, но день рождения обычно отмечал 21 (8 по ст.ст.) ноября в день святителя Михаила Архангела. Родители М.И.Пименова происходили из крестьян (1). Отец с малолетства учился на портного и стал хорошим мастером. Он шил и перешивал одежду на заказ и всей родне, обрабатывал шкурки пушных зверей, делал их чучела. Матушка Михаила Ивановича была привычна к любой работе. Она до самой кончины топила по утрам печку, мыла полы, стирала, работала в огороде и занималась другой работой по хозяйству. По моим предположениям Михаил с детства жил в селе Малькове, которое вошло затем в состав города Наро-Фоминска,  или в его окрестностях. Он дружил со своим одногодком Ильёй Малютиным (2), а Малютины проживали в Малькове с конца 1860-х. Пименов писал в дневнике: «Приходил Илья Малютин. Вспоминали детство».


Окончив церковно-приходскую школу, Михаил по совету родителей обучился переплётному делу. В 1920-х окончил юридическую школу. Не найдя работу по специальности, в 1930-х занимался культурно-массовой работой в совхозе Головково. А жил с семьёй в селе Крюкове на территории местной больницы, где его жена Ксения Матвеевна была медсестрой. Когда в 1939 году муж стал судебным исполнителем народного суда 1 участка, который находился в Наро-Фоминске, она устроилась в военный госпиталь так называемого Рабочего городка  (3). За 51 год совместной жизни супруги пережили многие испытания и невзгоды, но только Великая Отечественная война смогла разлучить их на время. 21 июня 1942 года М.И.Пименов был призван в действующую армию и попал на Северо-Западный фронт (4).

8 сентября в 8 часов утра рядовой М.И.Пименов был ранен разрывной пулей в стопу правой ноги. Полевой госпиталь, куда раненых с большим трудом доставляли по лежнёвке в болоте, находился далеко от передовой, ранение было тяжелейшим, и ногу ампутировали дважды.


По возвращении в Наро-Фоминск Михаилу Ивановичу многое надо было начинать сначала: учиться ходить на протезе, который причинял мучительную боль и часто ломался, заново обустраивать жильё, обзаводиться хозяйством. Надо было жить, и работать, работать! Умелец на все руки, он не считал зазорным в доме убраться, колол и пилил дрова, брюки всегда гладил сам, косил, сеял и ухаживал за овощными культурами, за цветами в саду и в доме – у них росли лимон и роза, ремонтировал автомобиль, швейную и пишущую машинку, обувь для всей семьи, мог смастерить стол, скамейку, шкаф. А ещё искусно и с удовольствием «кулинарил». Готовил еду на всю семью, включая оладьи, и блинчики, печенье, пироги и ватрушки и даже пасхальный кулич. Любил экспериментировать: делал батончики из толокна, печенье из сухого киселя и овсянки. Вот только из-за протеза не мог на чердак влезать, поэтому электропроводку ремонтировал старший сын Леонид (5). Он работал на ткацко-прядильной фабрике, жил с семьёй в фабричной казарме, и своих дел было тоже много. Но Леонид часто навещал родителей: помогал им по хозяйству, порой сопровождал отца на рыбалку, охоту или за грибами, а по праздникам приносил бутылочку вермута или «беленькую головку», которые распивались за долгими разговорами о текущей жизни и о прошедшей войне, о которой отец и сын знали не понаслышке…


На протяжении большей части своей жизни Михаил Иванович вёл дневник – сохранилось несколько тетрадей ежедневных записей 1954, 1955, 1971, 1972, 1977-1979 годов. В дневник он заносил ежедневные наблюдения за погодой. Дневнику он доверял свои внутренние переживания: «Вот так однообразно проходят дни. Скучно. От общества оторвался. Устроиться куда-либо, работать, дома некому делать, да и здоровье не надёжное». В записях Пименова нет рассуждений о жизни, в них сама жизнь, наполненная каждодневным физическим и творческим трудом.


Частые недомогания укладывали его в постель, но творчество помогало преодолевать боль, спасало от депрессии и позволяло пополнять семейный бюджет. Пенсия инвалида войны в 210 рублей не могла обеспечить семью и содержание дома. К примеру, машина дров стоила 250, электрический счётчик – 204, самовар на рынке — 120, брюки и гимнастёрка – 100, толь для крыши (10 м) – 24, резиновые сапоги — 35 рублей. Михаил Иванович, как и многие участники войны, долго не расставался с шинелью, гимнастёркой и кителем – на другую одежду просто не было денег.


Пименов не был профессиональным художником, но его картины и поделки украшали не только родной дом. Из буковых дощечек или фанеры магазинных ящиков он мастерил деревянные шкатулки, в том числе шкатулки-книги и шкатулки-копилки. Украшенные резьбой, ракушками, соломкой или разрисованные под Палех и Федоскино, эти поделки расходились по 10-15 рублей – в месяц он зарабатывал на них до 70-80 рублей. Дороже стоили картины: от 18 до 50 рублей, как, например, портрет Богдана Хмельницкого, написанный дочерью Ирмой. Ирма, как и многие дети военной поры, занималась в изобразительной студии Степана Георгиевича Пугачёва и по его совету окончила Художественное училище в Федоскине. Сначала работала там же, затем вернулась в Наро-Фоминск. Вела кружок рисования в школе №7. В феврале 1954 года в дневнике М.И.Пименова в графе «Приход» появилась запись: «Ирмочка получила из школы 140 рублей», а из Федоскино, откуда она уволилась, 270 рублей. Позднее её приняли на фабрику игрушек Центросоюза (6), где она со временем стала начальником отдела.


Новый 1954 год советские люди впервые за долгие годы встречали без Сталина – в 12 часов ночи по радио прозвучало поздравление председателя Верховного Совета СССР Климента Ефремовича Ворошилова. Ирма ушла на ёлку в фабричный клуб. В 2 часа ночи Михаил Иванович поставил тесто на пироги, которые пекли утром 1 января. Днём принимали гостей и пили чай из самовара. А второго торжественно вынули из копилки и сосчитали накопленные деньги. В этом году произошла приятная неожиданность: 10 июня 1954 года Пименовы на 35 рублей подписались на заём (7), а 30 августа того же года выиграли 100 рублей!

Ещё отрывок из дневника 1954 года:

«4 марта отец видел грачей. Говорит, что рано прилетели. Ночью шёл снег, температура -3. 14 марта День выборов в Верховный Совет и день святой Евдокии. Если курица сможет намочить ноги, то лето – будет жаркое. Температура в тот день была 0 градусов. Ходил с Ирмой и Ксенией в клуб на открытие выставки.1 апреля прилетели скворцы и были снижены цены(8) очень на мало и не на всё. 6 апреля окончательно растаял снег. 17 апреля льда на Наре нет, но воды мало. 18 апреля – Вербное воскресенье. На рынке купил два манка – утиный и тетеревиный. 19 апреля в 4 часа утра было тихое утро, лёгкий морозец. Тетерева токовали хорошо. На Турейском поле чьи-то собаки подняли трёх петухов. Один сел на ёлку от меня шагах в 20. Я стрелял, но не убил. 30 апреля первый раз куковала кукушка. 4 мая на донку поймал одного налима. 5 мая слышал первый гром и первого соловья. Тетерева уже не токуют. 6 мая поют соловьи и жаворонки. 7 мая поймал на Наре пятнадцать ершей и окуня».

Даже небольшой улов вносил свой вклад в питание семьи. А удовольствия сколько! На рыбалку он ходил практически ежедневно, то на ближние пруды, то в поля, то на Нару. Легко вставал в 3-4 утра, а в 7 — с добычей возвращался домой. Уже в 1950-е его заметки на тему рыбалки и охоты печатались в газетах «Социалистическая индустрия» и «Сталинец» и тоже приносили небольшой доход в виде гонорара.


Михаила Ивановича интересовала история фабрики и района. Он искал документы и литературу, расспрашивал родителей и других старожилов города. 28 декабря 1955 года увидела свет статья Пименова «Город знакомый и незнакомый» с предисловием директора Наро-Фоминского военно-исторического музея В.В.Фомина.

«Около Никольской церкви были торговые ряды, сначала деревянные, потом кирпичные. Они состояли из 22 отдельных магазинчиков, отделённых друг от друга капитальной стеной. В них торговали различными товарами. Виноградовы продавали верхнюю одежду для мужчин, Козленко – одежду для женщин, Щёлковский – обувь, Земсков – вино, Измаилов – различную ткань, Сугробов – швейные машинки. Кроме торговых рядов в селе Нара были отдельные частные магазины. Баскаков торговал различной одеждой и обувью. Руднев продавал муку и зерно, Бененков – гастрономию, Румянцев и Князев – кондитерские изделия, Смирнов – хозяйственные товары».

9 P7280954

В семье Пименовых любили чтение, ходили в библиотеку при клубе, не жалели денег на интересные книги и со временем собрали огромную библиотеку. Вот названия некоторых книг, которые М.И.Пименов читал в 1950-е годы: «О художнике Репине», «Обрыв» И.Гончарова, «Сильные духом» Д.Медведева. Иногда супруги Пименовы ходили в кино. В те годы в фабричном клубе шли индийский «Бродяга», «Калиновая роща», «Маринкина жизнь», «Кубанские казаки».

Уже говорилось, что Михаил Иванович писал картины и изготовлял художественные поделки для родных и знакомых, а также на продажу. Им выполнялись на заказ и модные в пятидесятые годы настенные ковры, где в голубых озёрах плавали белые лебеди – они стоили до 120 рублей. Но порой заказчики просили нарисовать или отреставрировать иконы, так как купить их в то время было просто негде. В феврале 1954 года он написал икону Святителя Николая Угодника, в марте – реставрировал икону Спасителя. Заработал 75 рублей, но, конечно, пришлось изрядно потрудиться! Неплохо стоили картины, изображающие любимых народом медведей, кошек, горы, копии «Алёнушки» В.Васнецова – до 50 рублей. Но три картины для школы №7, одна из которых была копией с картины К.Маковского «Дети, бегущие от грозы», отец и дочь Пименовы выполнили всего за 60 рублей. Для той же школы Михаил Иванович к новогоднему празднику сделал фигуру Деда Мороза в натуральную величину, а для школьного музея выполнил макеты деревенской избы, копию картины «Бой под Наро-Фоминском» и другие экспонаты. Пименов участвовал во всех художественных выставках, которые проходили в клубе шёлкового комбината. Здесь же в 1983 году прошла его последняя персональная выставка.

Большим подспорьем для Пименовых был сад и огород. Картошку сажали и возле дома, и в поле. Откармливали пару свиней. Заготовки разные на зиму делали вёдрами. А помидоры и яблоки даже продавали. Но порой за яблочками, выламывая доски в заборе, залезали в сад хулиганы. Впрочем, их надо было опасаться и на улице. 7 марта 1954 года Пименовы отмечали масленицу пирогами и домашней бражкой, но день был омрачён тем, что на поздно возвращавшуюся Ирмочку напали, пытались отнять одежду, а было 20 градусов мороза (удивительно, но все годы ведения дневника его автор не забывал ежедневно отмечать погоду).


Когда были живы родители Михаила Ивановича, в семье неуклонно отмечались все значительные церковные праздники. Родители ездили в Алабинскую церковь Покрова Божией матери на службы, привозили святой воды, святили куличи и пасхальные яйца. Отмечались и советские праздники. Учащиеся и трудящиеся в любую погоду, а она, как правило, была в эти дни прохладной, ходили на демонстрации 1 мая и 7 ноября. Но 9 мая 1972 года была такая плохая погода, что не проводился парад на Красной площади. А летом стояла небывалая жара, горели леса и торфяники.


Пименов любил бродить в лесу и в поле с ружьём и собакой, но охотником был не очень удачливым. В конце марта начинал подготовку к новому сезону: «катал дробь, разматывал донки», делал новые донки и жерлицы, ходил на реку, проверял лёд. 1 апреля заряжал патроны: в капсюли насыпал порох, вкладывал пыжи. В 1977 году ему как инвалиду Великой Отечественной войны выделили новенькую машину «Запорожец» (стоимость бензина возмещалась). Она часто ломалась и требовала дополнительных финансовых затрат, но все же появилась возможность уезжать на рыбалку в Колодкино, Семёнычи, Ворсино, Таширово, Любаново, на Исьму и Протву…

М.И.Пименов был настоящим патриотом родного края, любил его неброскую, но такую милую сердцу природу, был активным членом Всероссийского общества охраны природы (далее ВООП) (9), за свою деятельность не раз награждался Дипломами I степени и премией в размере 10 рублей, был членом президиума городского совета ВООП. Ему был дорог Наро-Фоминск, и он хотел видеть город красивым, ухоженным. 10 апреля 1955 года в газете «Сталинец» была опубликована его статья «Декоративному украшению города – больше внимания». Михаил Иванович писал о желании местных садоводов и цветоводов украсить город красивыми растениями. Защитник природы призывал местные власти привести в порядок два пруда, расположенные на северо-западной окраине Наро-Фоминска возле берёзовой рощи, где любили отдыхать горожане (10). Он обращал внимание на то, что тяжёлая техника совхозов загрязняет Нару и Тарусу, переезжая реки вброд; плохо заделываются в почву минеральные удобрения, отчего гибнут птицы. «Охраняйте зелёного друга», — призывал Пименов, переживая за то, что леса Наро-Фоминского района, а их было более 90 тысяч гектаров, сильно захламлены валежником, сухостой не убирается, поляны не выкашиваются (11). Пименова возмутило решение местных властей, разбить садовые участки на территории Осетрова болота вблизи Митяева, где находился Митяевский курганный могильник, был богатый животный и растительный мир (12). И в том же году он пишет о плачевном состоянии болота в районе Красной Пресни, о незаконных свалках у речки Незнайки.


Добрыми помощниками ВООП были юные натуралисты. Ещё в 1921 году в Наро-Фоминске появилась биостанция, организаторами и руководителями которой стали научный сотрудник Всесоюзной сельско-хозяйственной академии А.А.Вагнер, агроном С.А.Храмов, заведующий клубом Б.В.Кулапин. Для биостанции были отведены места в городском и детском парке, где затем построили оранжереи и теплицы для выращивания и размножения различных цветов и тропических растений, вольеры для животных и птиц. (13) Особенно хорошо действовали юннаты Любановской школы. (14)


В разделе «Календарь природы» районной газеты особое место занимали очерки Пименова о временах года.

«Февраль – самый снежный месяц зимы. Стонет вьюга. Кружится ветер, наметая сугробы у пней и завалов. Падает снег. … Но всё чаще в разрывах метельных туч прорывается и ласково блещет нежная голубизна весеннего неба. Как ни пугает февраль, весна уже близка. … 15 февраля по народным приметам «зима с летом повстречалась – у дня становится больше света … День прибавляется на три часа». (15)


«Лёжа в нежной пахучей траве где-нибудь на опушке леса, можно смотреть, наслаждаясь милыми подробностями лета: тугой и тонкий завиток папоротника выбился из-под засохшего прошлогоднего листа, загорелся золотой бутон купальницы, раскрыли глаза фиалки. Тихо. Так тихо, что когда запоёт над полем жаворонок, то звон отдаётся по всему небу» (16).

«В слегка прохладном, чистом и, кажется, ломком воздухе всё так красиво, нарядно, празднично: и разноцветная листва, и серебряная от росы и паутинок трава, и синий-синий, каким никогда не бывает летом, ручей. … Озеро и река в сентябре совсем не те, что весной в половодье. От русла тихой Нары до островка затон сплошь покрыт кувшинками и пятнами резака. Снежно-белые с кремовым оттенком лилии на зеленом фоне широких и сочных листьев, отгороженные от горизонта камышами кажутся какими-то сказочными… зелёный-зелёный, трепещущий от ветерка ковёр ряски и голубые окна воды». (17)


Заметки о природе Пименова звучали на местном и областном радио.

В августе 1978 года Пименов ослеп. После операции 13 октября 1978 года он, ещё неуверенной рукой, сделал первую после 25 августа запись: «Я вышел из глазного отделения. Вновь начинаю писать». Но в семью пришло несчастье. 15 октября 1978 года в дневнике появилась печальная запись, сделанная карандашом: «В 17 часов умерла Ксения. Жена и друг жизни в течение 51 года». Следующая запись появилась лишь через месяц. Он тосковал без любимой женщины. Грустил, что впервые без неё проходили день рождения, Новый год и другие праздники. Отвлечь от тоски не могли ни дочь, ни взрослые внучки – у них была своя жизнь, и ему нужно было самому справляться с бедой. Его опять спасала привычка работать, не покладая рук, и горячее желание сохранить для потомков память о прошлом Наро-Фоминска. Позднее он объединил свои краеведческие изыскания в один обширный материал, отпечатанный им самим на машинке. Один экземпляр этого труда автору этого очерка подарил Леонид Михайлович Пименов. Скончался Михаил Иванович Пименов 16 апреля 1989 года.


1. Возможно, они были выходцами из села Смолинского Верейского уезда. Из многих просмотренных метрических книг церквей разных селений фамилия Пименов была обнаружена только в записях метрических книг Вознесенской церкви этого села.

2. Малютин Илья Степанович – лётчик, ветеран Великой Отечественной войны. О нём и его родных автором написан очерк “История старого дома или повесть о настоящей любви”

3.Рабочий городок был построен в конце 1920-х годов. В нём была расквартирована танковая бригада, позднее получившая название бригада Калиновского. После окончания Великой Отечественной войны в военном городке под Наро-Фоминском  разместилась прославленная Кантемировская танковая дивизия. Недавно бывший военный городок вошёл в состав города Наро-Фоминска.

4. Зимой 1942 года на Северо-Западном фронте советские войска перешли в наступление и, окружив крупную группировку (100 тысяч) немецких войск в районе Демянск-Лычково (так называемый «Демянский котел»), преградили врагу путь на Москву. В апреле 1942 года немцы пробили к Демянску Рамушевский коридор шириной 6-8 км, через который происходило снабжение, и где находилась станция Лычково Ленинградской области (ныне Новгородской). Все попытки советских войск перерезать железную дорогу и прекратить снабжение войск противника встречали его мощное сопротивление. В сентябре 1942 года была предпринята очередная попытка захватить станцию Лычково. В этой операции участвовал М.И.Пименов.

5. Л.М.Пименов в 1941 в составе 110-й стрелковой дивизии сражался с врагами в Подмосковье у деревни Котово, в Наро-Фоминске и под Вереёй, где был ранен. После госпиталя вновь воевал, освобождал Смоленск, Вязьму, Невель, Витебск. Был награждён орденами Красной Звезды и Отечественной войны, медалями «За боевые заслуги» и «За отвагу». Домой вернулся в 1944 году инвалидом II группы. В начале 1980-х он стал инициатором поисковых работ на местах ожесточенных боёв в Наро-Фоминском районе и возглавлял их до своей кончины. Ему было присвоено звание Почётного гражданине Наро-Фоминского района, улица, где он жил названа его именем.

6. Фабрика игрушек Центросоюза до недавнего времени размещалась на углу Володарского переулка и улицы Автодорожной.

7. Государственный заём 1954 года был рассчитан на 20 лет с 1.10.1954 г., сумма заёма составляла 16000 миллионов рублей. Облигации были выпущены номиналами 10, 25, 50, 100, 200 рублей.

8. Это было 7-е после окончания войны снижение цен. 1 апреля 1953 года цены на продовольственные и промышленные товары были снижены на 5-50%. 1 апреля 1954 года цены снизились на 5-44,5%.

9. В 1977 году Наро-Фоминских защитников природы возглавляла Марина Иосифовна Резенкина.

10. Вредим себе. «Знамя Ильича», 2.08.88

11. «Знамя Ильича», 18.02.75. Увидел бы Михаил Иванович, что творится в наше время, когда леса превращаются в мусорные полигоны, а поляны зарастают борщевиком!

12. Спасите болото. «Знамя Ильича», 19.03.88.

13. А помнишь, товарищ… «Знамя Ильича», 13.10.88.

14. Чудо в зимнем лесу. «Знамя Ильича», 11.02.75.

15. Февраль. «Знамя Ильича», 19.02.83.

16. Румянец года. «Знамя Ильича», 4.06.88.

17. Сентябрьские этюды. «Знамя Ильича», 22.09.83.

В дневниках М.И.Пименова упомянуты его знакомые: Благовещенский, Сергей Павличенкин, Галина Гранкова, Иванов, Хохлова, Сима Каталкина, Будник, Курепов, Тарасовы, Галенин, Драндин, Головкин, Лялин, Калугин и А.И.Калугина. Просим откликнуться тех, кому они знакомы.

Рубрика: История Наро-Фоминска, Краеведение, Люди и судьбы | 6 комментариев

В музее В.А. Тропинина

В Щетининском переулке города Москвы находится музей В.А.Тропинина и московских художников его времени. Здание музея – памятник середины XIX века — было завещано Москве его владельцем экономистом и этнографом Н.Г.Петуховым. В нём и разместилась коллекция из четырёхсот произведений живописи, графики и декоративно-прикладного искусства XVII-XIX веков, собранная знатоком изобразительного искусства Ф.Е.Вишневским и переданная в дар Москве. Музей был открыт в 1971 году и постоянно пополнялся новыми экспонатами. В одном из залов представлено творчество В.А.Тропинина (1780-1857) – самого знаменитого московского портретиста, который, как говорили, «переписал всю Москву». У него заказывали портреты и служивое дворянство, и купечество. В другом зале музея можно увидеть работы известных Антропова, Аргунова, Рокотова, Левицкого, Боровиковского, Кипренского. Не соперничая, они дополняют наши представления о прошлом.

Небольшой по размерам третий зал радует акварелями Гау и П.Ф.Соколова. С удовольствием обнаружила здесь «Портрет Сергея Фёдоровича Голицына-второго» (1812-1849), работы П.Ф.Соколова. Он изображён в форме поручика лейб-гвардии Кавалергардского полка. Сергей Фёдорович родился в семье князя Фёдора Сергеевича Голицына и княгини Анны Александровны, урождённой Прозоровской. В 1834 году он прапорщик Преображенского полка, в том же году – корнет Кавалергардского полка. С 1836 года С.Ф. Голицын служил на Кавказе, но в 1840 году был уволен по семейным обстоятельствам. Его супруга княгиня Ольга Алексеевна (1829-1879), была дочерью героя 1812 года князя Алексея Григорьевича Щербатова, владельца села Литвинова Верейского уезда. Князь Щербатов и его супруга Софья Степановна, урождённая Апраксина, владели бумаго-прядильной фабрикой в селе Наро-Фоминском Верейского уезда. Там же в 1840-е арендовал фабрику графа Уварова С.Ф. Голицын. К большому сожалению, он трагически погиб во время охоты в имении В.В. Апраксина в селе Брасове Орловской губернии.

П.Ф.Соколов. Портрет поручика князя Сергея Фёдоровича Голицына-второго. После 1835 (зять А.Г.Щербатова, один из компаньонов Д.П.Скуратова)001_2

Портрет поручика князя Сергея Фёдоровича Голицына-второго. После 1835 (зять А.Г.Щербатова, один из компаньонов Д.П.Скуратова)

Четвёртый зал музея знакомит с работами бывших учеников Московского училища живописи и ваяния. А завершают экспозицию любимые всеми женские жанровые портреты Тропинина «Кружевница» и «Девушка с горшком роз» — шедевр тропининского собрания музея.

Рубрика: В музеях Москвы | Добавить комментарий

Сколько лет Петровской школе?

28 октября 2012 Петровская школа отметила 125-летний юбилей. Но, судя по сведениям, найденным журналистом Людмилой Дубининой в журнале Верейского уездного земского собрания за 1876 год, возраст школы может значительно увеличиться.

1 октября 1863 года в сельце Алабине князем Александром Васильевичем Мещерским (1) было открыто мужское училище. Учителем крестьянских детей стал бывший воспитанник московской духовной семинарии А.Афанасьев. 1 июня 1869 года в селе Петровском тем же князем было открыто женское училище. Обучала девочек учительница госпожа Боголюбская. Наконец, в 1875 году оба училища были соединены воедино, и образовательное учреждение получило название Петровское смешанное народное училище. Помещение для сельской школы было устроено князем в одном из четырёх флигелей его усадьбы в Петровском. Как говорилось в отчёте Училищного совета Верейского земства, «помещение для школы и учительницы превосходное». На должность учительницы была приглашена Александра Арсеньевна Колокольцева, окончившая курс в женской учительской семинарии. Законоучителем, как и прежде, оставался священник церкви Петра Митрополита в селе Петровском Гавриил Семёнович Покровский. В 1875/1876 учебном году в училище обучались дети в возрасте от 8 до 12 лет и одна девочка 13 лет — всего 27 мальчиков и 13 девочек.

На экзамене, прошедшем 25 мая 1876 года в присутствии членов уездного Училищного совета, председателя уездной управы А.А. Линёва и представителя министерства народного просвещения М.С.Степанова, отвечали 1 девочка и 3 мальчика. Все получили свидетельства об окончании полного трёхлетнего курса обучения, а мальчики — ещё и льготу по отбыванию воинской повинности. (2) Ученики бойко рассказывали священные истории Ветхого и Нового Заветов. Читали и пересказывали прочитанные тексты из рекомендованных учащимся книг. Они написали продиктованную «статейку» почерком твёрдым и разборчивым, без грубых грамматических ошибок, правильно расставляя знаки препинания, а также показали знакомство с элементами грамотного и правильного письма. По арифметике, как «умственные», так и письменные задачи решались со смыслом и правильно. Учительница, по словам экзаменаторов, «держит учеников образцово». И в следующем учебном году можно было ожидать ещё лучших успехов.

В 1882 году в своём докладе о состоянии сельских училищ член Училищного совета Митюшин отмечал, что Петровское училище, имеет удобное и чистое помещение в доме князя и получает отопление, учебные пособия, классные принадлежности, жалование учительнице и её помощнице от своего основателя. При проверке в марте 1881 года в училище обучались 32 мальчика и 13 девочек. Успехи учащихся по Закону Божиему довольно удовлетворительные, особенно из новозаветной истории. В младших и средних отделениях дети «прочитывают немногие первоначальные молитвы». Преподавание прочих предметов идёт «с добрым успехом», хотя желательно видеть в выборе арифметических задач более разнообразия, а при их решении – более живости и последовательности. Из 11 учеников, окончивших полный курс обучения, свидетельства получили 6 человек. Два выпускника не получили свидетельства, так как им ещё не исполнилось 12 лет (3), трое – из-за слабости знаний.

Петровское частное училище со временем было передано земству. В 1890 году в училище преподавали священник Павел Яковлевич Павлов и учитель Фома Иеронимович Игнатович. Но, в Памятной книге за 1899 год земское училище уже не упоминается. Возможно, оно закрылось после кончины в 1895 году супруги князя А.В.Мещерского княгини Елизаветы Сергеевны Мещерской, которая была попечительницей училища. А её супруг вскоре перебрался в имение Весёлый Подол. Он был избран предводителем дворянства Полтавской губернии, и вскоре женился на юной певице Е.П.Подборской. После кончины князя в 1900 году, владелицей имения в селе Петровском и сельце Алабине стала его вдова. Возможно, что это она между 1904 и 1908 годами (4) открыла вновь училище для крестьянских детей. Но училище могло открыть и верейское земство.


1.До 1861 года жители сельца Алабина, села Петровского и ряда окрестных деревень были крепостными князей Мещерских.

2.Льгота была введена с целью приобщения крестьянских детей к образованию. Она давала право на уменьшение срока службы в армии по призыву и выдавалась только в тех училищах, где было два преподавателя, один из них — Закона Божиего.

3.24 мая 1882 года Училищный совет верейского земства принял постановление: «Выдавать свидетельства учащимся не моложе 12 лет», чтобы родители не отправляли их работать ранее 12 лет

4.В Памятной книге Московской губернии за 1904 год упоминается только церковно-приходская школа, а в 1908 году – ещё и начальное училище.

Рубрика: История образования | Добавить комментарий

Выборы в Советы РСФСР в 1925-1926 годах

В 1926 году Народный комиссариат внутренних дел издал отчёт о прошедших в 1925-1926 годах выборах в Советы РСФСР. Отчёт не приукрашивал их результаты, и легко обнаружить, что это были выборы, с незначительным представительством коммунистов. Особенно это было заметно в сельской местности. В то время в Московской губернии проживало всего 1731480 сельских жителей, из них старше 18 лет и имеющих право голоса – 925282. Но часть из них в количестве 149287 человек ушли на отхожие промыслы (на заработки) и отсутствовали на месте постоянного проживания. 14768 человек были лишены избирательного права. Это были лица, применявшие наёмный труд, с целью извлечения прибыли или занимающиеся торговлей и другим предпринимательством (9303); бывшие служащие и агенты царской полиции (1632); служители религиозного культа и монахи (3273); лица, лишенные избирательного права по суду (394); умалишенные и находящиеся под опекой (166).[1] Участвовать в выборах могли 761227 человек, из них 341506 мужчин и 419721 женщина. А приняли участие в прошедших выборах 405870 человек, из них 222637 мужчин и 183233 женщины.

В Московской губернии было 6060 селений, от которых в состав 2442 сельских советов избрали 16813 представителей. Из них14266 мужчин и 2547 женщин. Основу избранных сельских советов составляли крестьяне (14291) [2], причём ни один из них не был «безлошадным»[3], но из них 413 человек были освобождены от налога, так как имели «малое хозяйство». То есть остальные крестьяне-депутаты считались, по крайней мере, середняками. Сельскохозяйственных рабочих и батраков в сельсоветах представляли 1030 человек, кустарей и ремесленников – 518, служащих – 456, лиц «интеллигентного труда» (врачей, агрономов, учителей и прочих) – 518. Из возрастной категории до 25 и от 25 до 30 лет были избраны 6976, от 30 до 40 – 5699, от 40 до 60 – 3986, свыше 60 – 152 человека. Как видно, в сельские советы были избраны большей частью люди молодые и среднего возраста, вероятно, энергичные, живущие не столько прошлым, но настоящим и будущим. Подавляющее большинство избранных — 15460 человек имели низшее образование. 967 человек окончили высшие и средние учебные заведения. Самоучками и малограмотными были 297, неграмотными – 89 членов сельсоветов. Беспартийные составляли в советах подавляющее большинство – 14592 человека. Партийных, членов ВКП(б) и кандидатов, было 1106, членов ВЛКСМ – 1115. При этом число избранных впервые составляло более половины состава советов – 8869 человек.

В перечне городов, где прошли выборы 1925-1926 годов, указан Наро-Фоминск. К этому времени ткацко-прядильная фабрика уже работала в две смены. На 1сентября 1925 года на фабрике работало 7100 человек. В Наро-Фоминский горсовет было избрано 158 депутатов. Из них 96 мужчин и 62 женщины. Женщины в Наро-Фоминске занимали всё более активную жизненную позицию и с большим желанием участвовали в общественной жизни. К примеру, на фотографии, где запечатлён состав Совета рабочих депутатов 1917 года, среди 42 избранных членов всего 6 женщин. Среди избранных в городской совет было 129 рабочих и 19 служащих. Представителей кустарей и ремесленников, лиц «интеллигентного труда» и красноармейцев избрано не было. Прочих избранных было 10 человек. 57 депутатов были членами партии, 9 — комсомольцами, 92 – беспартийными.

В выборах 1924-1925 годов данные по составу были несколько иными. Женщин и членов ВЛКСМ было меньше, а беспартийных – больше. Служащих было меньше, а прочих – больше. В горсовете, хотя и в незначительном количестве, были представлены и лица «интеллигентного» труда.

Данные об избирателях по Московской губернии в отчёте НКВД не представлены. Но по РСФСР на выборы в горсоветы не явились 42,1% мужчин и 61,9% женщин. В выборах не приняли участия 30,2% красноармейцев, 43,3% членов профсоюза и 62,7 неорганизованных избирателей. А всего не участвовали в выборах 51,3% избирателей. Но по нынешним временам, когда пришлось отменить порог явки избирателей, такой результат просто замечательный!

[1] 23 апреля 1925 года было запрещено печатать в газетах информацию о самоубийствах и случаях помешательства на почве безработицы и голода.

[2] 17 апреля 1925 года на собрании актива Московской партийной организации Н.И.Бухарин в докладе о новой экономической политике (НЭП) заявил, обращаясь к крестьянству: «Обогащайтесь, развивайте своё хозяйство!» И добавил: «Только идиоты могут говорить, что у нас должна быть беднота».

[3] В Московской области вплоть до начала Великой Отечественной войны существовало немало крестьян-единоличников, имеющих лошадей.

Рубрика: История Наро-Фоминского района | Добавить комментарий

Субботник в Верейском уезде

12 марта 1920 года по инициативе Верейского райкома партии проводился первый в уезде субботник. В восемь часов утра начались работы по ремонту моста через Протву. Две группы коммунистов, сменяя друг друга, забивали сваи с помощью колеса, поднимающего «бабку». Они же подтаскивали по обоим берегам 12 и 14-аршинные сосновые бревна и обрубали лёд вокруг устоев моста. Через 4,5 часа их сменили другие участники субботника, и работа продолжилась до 5 часов вечера. Прибывшие к 11 часам беспартийные служащие советских учреждений по примеру коммунистов тоже дружно выполняли необходимую работу. В этот день удалось забить 4 сваи, вместо обычных двух. Проходившие по мосту люди подолгу наблюдали за слаженной работой участников субботника.

В этот же день 35 сотрудников отдела социального обеспечения и народного образования за 3,5 часа очистили от мусора и вымыли помещения бывшей полевой школы, где планировалось устройство богадельни; набили снегом ледник в подвале детских яслей и сложили в поленницу 10 саженей дров, загромождавших двор. Пример в работе подавали молодые коммунистки. О продуктивном коллективном труде рассказал в журнале «Строительство Советской власти» (№2, март 1920 года) заведующий Земельным отделом Верейского уездного Совета рабочих и крестьянских депутатов Шувалов. Его заметка называлась «Первый почин». А в заметке «Прекрасный почин» заведующий отделом Народного образования Б.Андреев написал о примере сознательного отношения к делу борьбы с разрухой крестьян деревни Федюнькино Вышегородской волости, которые «видя, как страдают больные Верейской больницы от недостатка продовольствия» постановили собирать в своей деревне стакан молока с каждой коровы и отдавать его бесплатно для питания больных, а также организовать и сбор яиц. По словам автора заметки, «трудящийся рабочий и трудящийся крестьянин… вместе установят новую, счастливую светлую жизнь… Пути для достижения этой жизни…- это сознательность, общий труд и братская помощь друг другу».

Рубрика: История Наро-Фоминского района | Добавить комментарий